— Но-но-но…
— Шучу я, Люба! Юморю…
— Умора! Уморил…
Жар допекал. Выносить зной дальше было выше человеческих сил. Кони и те спотыкались чаще, чем обычно. И кормить их фуражом без питья смерти подобно. Сдохнут от обезвоживания и сухого приёма пищи.
— Вода-А-А… — роптали отдельные голоса.
— Миражи…
И сбивали их с толку. Пока в один прекрасный момент из огненной поверхности пекла не вырвался фонтан, и не языками пламени, а…
— Гейзер?! — не поверил своим очам Глеб, полагаясь на оптику автомата.
Ошибки быть не могло. Пар не дым — не спутаешь, а уж водные потоки, бьющие из земли вместо пламени и подавно. Огонь и вода совершенно разные стихии.
— Стойте! Остановитесь! — опасался Глеб: его люди в беспамятстве сварятся в кипятке.
Да, источник вожделенной влаги был найден, но воспользоваться им — себе дороже. Не добыть, а если и получиться, то не испить и не остудить. Но факт оставался фактом — гейзер поставлял кипяток в живом виде.
Соответственно где-то рядом в пекле должны находится границы если не оазиса, то некой долины. Следовательно, стоило продолжить движение за водную преграду в качестве разбушевавшейся стихии.
Кони ржали, а люди орали в такт им. В отряде начались разброд и шатания. Глебу пришлось выстрелить для острастки в воздух без пользы делу. Лишь истратил впустую патрон.
— Чёрт…
— Где?! — спохватилась Люба с Варей, а вслед за женщинами и воины конного отряда.
— Получилось, — отметил Глеб опрометчивость собственного заявления. — Это я к слову, но могут преследовать нас по пятам! Обнаружат место нашей стычки со своими адскими сородичами, кинуться по нашим следам! Уходить нам надо — заметать их!
Гейзер тому способствовал, смывая брызгами кипятка любые изменения в пекле. За ним распространялся туман. И что ждало путников за беспроглядной пеленой — плен или благоденствие — вопрос на все времена. Выбор был сделан загодя, и надлежало идти до конца, а там как повезёт кому. Но пока что не очень — не особо, но всё же. И живым подтверждением тому являлись женщины, отбитые у демонов. Так что твари с монстрами и чудищами — затравка для становления мертвеца воином. Хочешь жить — убивай, или убьют тебя те, кто окажется сильнее морально, а не обязательно физически.
Уж больно легко воины Глеба разобрались с адским отрядом иных порождений близких им по духу своего происхождения как разумных существ, передвигающихся на нижних конечностях.
— А летать эти демоны не помышляли, когда на вас напали в долине? — стремился Глеб заставить Любу с Варей вспомнить все подробности столкновения людей с иной неведомой расой, которая могла, так же как и они попасть сюда.
После того, что сам пережил, уже ничему бы не удивился.
Однозначного ответа женщины не смогли дать — демоны атаковали долину с наступлением мглы.
— Знать и сами переходят пекло из оазиса в оазис при уменьшении зноя, — тут же отметил Глеб про себя, когда можно ожидать нападок со стороны адского противника, случись новая встреча, а столкновения не избежать. Раз появились здесь, как и люди — жди беды. Пока не истребят друг друга, не успокоятся обе враждующие расы.
— Хм, апокалипсис… — хмыкнул Глеб. — Ад… Преисподняя… Чистилище… Горнило… Жерло… Бездна…
Казалось, достиг дна — дальше некуда и падать. Попал, а пропал в неведомом измерении пекла.
* * *Туман поредел, а вскоре вовсе исчез, рассеявшись, и взору измученных людей предстала мираж сродни райских кущей.
— Земля… Обетованная… Добрались…
Глеб задыхался от счастья, и его вместе с ним разделили порядка трёх десятков конных воинов — иные два исчезли бесследно, сгинув в горниле пекла. А также что-то около дюжины девиц. У них появилась возможность организовать собственное поселение.
Тут уже имелись признаки настоящей травы, которую в тот же миг принялись щипать кони. Их не отпустили пастись, люди наученные горьким опытом ничему не верили, пока всё увиденное издали не пощупают собственными руками.
— Не мираж… — не скрывал Глеб радости, и все, кто явился с ним в оазис новой жизни. Осмотрелся, не успел ли кто его застолбить? Нигде никаких опознавательных знаков или символов. — В таком случае мы здесь полноправные хозяева! Это наш мир!
— Вода… — бросились женщины к луже, и, не обращая внимания на мужчин из числа варваров древности, без стыда сбросили с себя всё, что скрывало их истерзанные тела. Принялись нежиться и плескаться.
— М-да уж… — только и мог на это сказать Глеб. Нутро всколыхнулось — то, что находилось значительно ниже него, и он зажмурился.