— Я могу облегчить твои страдания, — присел Глеб подле больного. У него при себе имелся набор необходимых медикаментов для снятия болевого эффекта.
— Что я должен сделать? — тут же оживился умирающий тип.
— Рассказать мне кое-что, а желательно сам и всего, да как можно подробнее относительно иных оазисов и людей обитающих там. Ведь бродяга, как твои подельники, и бросили тебя на произвол судьбы! А мы не такие — не оставим!
Гангрена пустил слезы, не в силах сдержать эмоций. Любе не понравилось то, что затеял Глеб.
— Не мешай, женщина! — последовала в ответ обескураживающая фраза в его исполнении.
— О как! Вот так значит! А я дура…
— Потому что баба!
На том и расстались. Глеб снова накинулся с расспросами на Гангрену.
— Кто вас нанял? Хрыча и прочих с ним? Что за ушлый тип? Расскажи!
— Понятия не имею, мы не в курсе! Всё всегда за нас решал Хрыч! Он и предложил одну авантюру, обещая, что после неё нас ждёт сладкая жизнь и доступные женщины!
— Речь о барыге и борделе?
— Рыгаловке…
— Типа местной забегаловки? Но где, и расположена? В каком из оазисов?
— Не ведаю, дядьку! Ничога!
— Ой не ври! Тебе же хуже будет! Ты гниёшь изнутри! От тебя смердит как от трупа! Ты разлагаешься — твои органы! У тебя кровь заражена! Ни сегодня-завтра сдохнешь во второй раз, и кто знает, что ждёт тебя там, куда отправишься дальше, а если в новый круг ада — преисподнюю или чистилище? Очисти душу — излей её мне! Помоги тем, кто со мной! Думаю, тебе это зачтётся там…
А где, Глеб и сам толком не знал, но начинал верить, хотя и не собирался становиться сектантом или сумасшедшим.
Гангрена продолжал лить неистово слёзы, и с каждой новой пролитой слезой, ему становилось легче. Он очищался. Нарыдавшись вдоволь, наконец-то справился с волнениями и страхами.
— Помоги, — просил его о помощи Глеб, предлагая в свою очередь. Не выдержал сам и ввёл обезболивающий препарат в опухшую ногу Гангрены.
Тот поначалу дёрнулся, а затем притих. Лекарство оказалось сильнодействующим и подействовало практически сразу. Он впервые за последнее время с момента ранения смог ощутить долгожданное облегчение.
— Забудь, что я говорил, — молвил в продолжение Глеб, словно извинялся. — И не хотел тебя напугать! Должен понимать… взрослый уже… хотя и юнец… Тебе сколько лет?
— Осьмнадцать риков, дядьку!
— Салага… — махнул Глеб с досады. — И куда ты подался, а? Нашёл с кем связаться — с наёмниками! Да Хрыч подставил вас — вы для него ничто, как и те ничтожества, кои погибли тут ни за хрен собачий!
Глебу было тяжело осознавать: ушлый старик сумел извернуться и уйти, так ещё и с тем хабаром, за который сложили свои головы люди в аду.
— Доберусь я до него, уж тогда спуску не дам! — затаил он обиду на него.
— Дядьку, почакай… — не желал Гангрена расставаться с Глебом. — Я поведаю, чагости ведаю, а и не ведаю, но слухав! Тильки не бачив!
— Ну… — придвинулся Глеб к нему. — Продолжай — не останавливайся…
И дал больному напиться. Тот даже повеселел — да толку, всё без толку. Его дни и впрямь были сочтены, и время до кончины шло уже не на дни, а часы и минуты, отсчитывая последние мгновения.
— Я слухав ще е одна местына, де знаходыца рай! Не все пекло и ад!..
А далее разговор пошёл о поселении, из которого был нанят голодранец.
— Нас там таких як я богата!.. И ходу няма — спекота кругом! Так що я зразумив: мине тамо ничога ни свитыть!..
Голодранец тараторил на местном диалекте подобном на тросянку, чем на белорусский или украинский язык.
— Так ось и уси хто подауся аки я з Хрычом, зусталися туточки! Твари их пожгли…
— Как ориентироваться в пекле? На что обращать внимание при переходе от одного оазиса к другому? Что служит ориентирами?
Голодранец пожал плечами.
— Так вин Хрыч тэ и адказав!
— Может, по чьим следам шли — того же отродья исчадий? — предположил Глеб.
И снова тот же немой ответ. А затем…
— Прощевай, дядьку! Просты-ы-ы… — застонал голодранец, испуская дух. — Хрыста ради-и-и…
На мгновение Глеб растерялся. Он не ожидал, что произойдёт всё столь быстро. А в этом чудовищном мире так всегда, чуть зазевался и хана — поминай, как звали. Никто и не вспомнит — имена заменяли клички с прозвищами. Ими и пользовались люди, опасаясь называть собственное имя, как и проклятия налаженного на него кем-то, кто отправил их сюда.
— Гай… Гай… — окликнул Глеб извечного помощника.
Принцип не сразу откликнулся на призыв, занимаясь тем, чем следовало изначально, дабы не разбазарить то, что удалось отбить у отродья исчадий — вёл нынче основательный учёт и подсчёт всего хабара.