Не подействовало. Пришлось повысить незначительно голос.
— Люба!
— Вообще-то моё полное имя — Любовь!
Благодаря беспокойным попутчикам, десантники отвлеклись от гнетущей действительности. Сцена из прежней жизни и нынче здесь подобной на семейную ссору порадовала их. Они скалились, отпуская ухмылки в адрес воркующей парочки.
— Прекрати, слышишь! На нас люди смотрят! — продолжил Глеб в том же духе.
— И пускай, а завидуют, — ответила любезностью Люба. — Чего нам скрывать, когда для всех и так очевидно, что между нами…
— А не было!
— Что?!
Из дальнего конца БМД послышалось несдержанное хихиканье.
— Не время, Люба! И для твоего полного имени! Мы на рейде! Пожалуйста, прекрати, а угомонись! Как человека прошу!
— А ты попроси иначе, как любящий муж…
К горлу Глеба подступил ком. Он кашлянул. Десантники ещё громче прыснули.
— Ну, люблю, люблю… — еле справился с волнением Глеб, зашептав на ухо подруге.
— Докажи — делом!
— Что мне для этого сделать — выброситься из БМД?
— Нет, поцелуй, — потребовала Люба.
— Да на… — сдался Глеб, поддавшись негативным эмоциям.
— Э нет, так дело не пойдёт! А контрольный…
— В лоб? — ошарашил Глеб, и прильнул, как следует к Любе.
Она разомлела от горячего поцелуя и такими же точно объятиями.
— Теперь довольна?
— Не совсем…
— Что опять не так?
Это было очевидно даже для экипажа БМД. Люба намекала на уединение, и была даже не прочь здесь с Глебом один на один.
— Нет, ну ты даёшь! — наконец-то дошло это до него. — Можешь думать о чём-нибудь ином?
— Сам виноват, а завёл…
— И ты свою шарманку! Смени пластинку! Заездила!
— Да ещё и не начинала!
— От баба — пожар! Одно слово — огонь… — донеслось из дальней части БМД.
— Разговорчики, — отвлёкся Глеб на десантников. — Отставить! Прекратить!
— Ну чего ты взъелся на них, — продолжила Люба как и всегда в своём репертуаре. — Они здесь причём, когда у нас с тобой…
— Ничего не было! Довольна?
— А сейчас? — напомнила Люба про сладострастный поцелуй.
— И всего-то! Разве это любовь?
— Ах ты… — подскочила она, цепляя головой крышку люка.
— Не ушиблась? — пытался Глеб унять её пыл.
— Отвали! Выпустите меня отсюда!
— Да сиди ты! Честное слово…
— Ага, боишься — беспокоишься за меня!?
— Нет, отряд — достанешь своими высказываниями вслух в мой адрес! Станешь отвлекать…
— Намекаешь мне: я обуза в отряде?
— Ну почему сразу — и балласт!
— Ах, так значит! Вот ты как!
— Трахнул бы ты, что ли её, — заржали десантники. Рано и зря. Люба в их адрес наговорила им столько всего на эмоциях, что даже Глеб открыл рот, а и молвить было нечего. Лишь чуть погодя ввернул.
— Этому тебя учили там, откуда сама? А ещё сестра милосердия!
— Вы тоже хороши! Одно слово — кобели!
Больше Любу не пробивало на разговоры, она притихла в кои-то веки. Надулась по обыкновению.
Снаружи зашевелились. Всадники рассыпались, нарушая стройность колонны, и вскоре уже один из них забарабанил по корпусу, привлекая внимание экипажа БМД.
— Насяльника-сан…
— Шиза… — откликнулся Глеб. — Стоп, машина!
Японец указал рукой, куда следует выдвигаться десантникам, сам двинул чуть впереди бронетехники.
Местность оказалась взрытой, но нигде ничего невидно — следов тех, кто тут проходил. Зато в удалении и обрывались…
— Караван? — спросил Глеб у Шизуки.
— Така-сама, насяльника-сан…
— Кто же их, Глеб, а? — зароптала Люба.
— Спокойно, — притянул он её одной рукой к груди, а иной ухватился за "Калаш", изучая округу на предмет наличия порождений пекла или отродья исчадий. — Без паники! Не вздумай лить слёзы прилюдно! Держись! Крепись…
Сам боролся с эмоциями, рвущимися наружу, стараясь придать уверенности людям, когда и в помине не было её у него.
— Далеко ещё до поселения? — подал голос лейтенант.
Глеб не сразу отреагировал, а выдержав непродолжительную паузу, гася в себе бушующий ураган страстей. Он в который раз потерял людей, и пусть не сам, а с подачи нового коменданта. Чуток пожурил, не удержавшись.
— Эх, Семён…
Положение людей в оазисе ухудшалось день ото дня, когда дальше казалось, будет только лучше. Уже столько раз сталкивались с заклятыми врагами и должны были наверняка отбить охоту соваться сюда к ним, как адским порождениям пекла, так и отродьям исчадий. А они напротив повадились.
— Ничего, разберёмся… во всём и с теми, кто устроил это! — промелькнули нотки неприкрытой мести в голосе спецназовца.