Люба послужила ему невольным слушателем и одновременно собеседником.
— А вторую придётся встретить пулемётами и ручными гранатами! Так что без рукопашной в дальнейшем не обойтись! Тут нам и кранты!
— Тогда чего зря время теряем? — огляделась Люба и поняла: находятся в тупике. Соответственно никто не помешает им заняться тем, что изначально никак не получалось, а настало время выяснить отношения — и либо продолжить, либо…
— Люба-А-А… — не устоял Глеб перед напором боевой подруги. Та прыгнула на него и повалила.
— Точно… — отвлёкся он от жарких объятий. — А сверху нас ничего не прикрывает за исключением земли! Того и гляди: нагрянут с воздуха!
Исчадия могли десантироваться за счёт крылатых монстров.
— Аспиды… — не шли они у Глеба из головы. И то: потратили много сил и боеприпасов, прежде чем разобрались с одним из "драконов". А уж двумя вряд ли удастся, тем более не будут выжидать в статичном положении, пока люди попадут в них. — И сколько их у них?
— Ты про что или кого? — не обращала поначалу Люба на то, что её спутник не готов к тому, чему она сама изначально, но сделала первый шаг ему навстречу.
— Погоди… — напрягся Глеб.
— Чего годить! Да и сколько можно? — возмутилась она. — Это быть может у нас последняя возможность…
— Согрешить? Так в аду — всегда успеется!
— Глеб…
Он не слышал Любу — не слушал.
— Ты мне люба, Люба! Я тебя люблю!
— А я тебя… ненавижу… — зашипела она. И с досады ударила кулаком по стене, не укреплённой ни камнями, ни сырой глиной. Закашлялась. Её немного присыпало, и за счастье: не завалило. Захныкала. С Глебом так пока ничего не получалось. Он постоянно ускользал от неё. И ей казалось: это она цепляется к нему, а он избегает её. Что было не похоже на неё прежнюю. Она делала что-то не так. Но ведь женщина, и хотела любить, а и быть любимой. Мечтала о семейной жизни, идеализируя того, в чью пользу сделала выбор. А оказалось нелегко и любовь — мукой. — Дура я! И нашла себе дурака!
Глеб забрался в блиндаж с крупнокалиберным пулемётом. Возле оружия дежурили вездесущие азиаты.
— Прывед, насяльника… — приветствовали они спецназовца.
Он огляделся у них. Всё как их учили в советские времена инструктора, выполняя свой интернациональный долг. И говорить по-русски не умели, но зато всё понимали — что ты им говоришь. И со всем соглашались, принимая за чистую монету, поскольку отношения строились на доверии.
Глеб не сомневался в их компетентности, но вот как метких стрелках…
— Стрелять только по моей команде или после того, как заглохнут окончательно орудия артиллерии. А также прорыва, если таковой последует на вашем направлении, и отродьям удастся минуть минное заграждение. Да и вот ещё что — про растяжки не забудьте — не мешало бы дополнительно заминировать подступы к доту с иных направлений во избежание захода вам в тыл исчадий.
Азиаты на всё одобрительно кивали, точно восточные болванчики. Командиров не хватало. И может, зря он разбросал русскоговорящих людей по блокпостам. При их наличии здесь чувствовал бы себя более или менее уверенно: сделают всё вовремя, а не как получится. Уж что-то точно при любом раскладе.
В последствии Глеб добрался до миномётного гнезда. Позиция не сказать: идеальная, но свои плюсы имела, впрочем, и минусы. Один был изначально очевиден — действовать миномётному расчёту придётся в открытую, так что отбить атаку с воздуха не удастся по любому.
— Поступим так, — заявил Глеб. — Делаете пару выстрелов и хоронитесь, выдвигаясь на иной аналогичный рубеж! Надеюсь, у вас подготовлен запасной вариант?
Азиат выставил напоказ два пальца. Жест можно было трактовать по-разному: как викторию или всё будет как надо.
Глеб настоял, чтобы ему продемонстрировали иные две позиции. Они находились в непосредственной близости — на этом же холме и на краях склона, а нынешняя позиция господствующая.
— Меняйтесь чаще! Слышите?
Азиаты одобрительно закивали. Глеб пытался вспомнить, что у них означает сей жест — то же самое, что и у славян или наоборот? Дальше стал объяснять при помощи пальцев и странных звуков. Следовал хлопок рукой по стволу миномёта у верхнего края, коим он имитировал загон мины внутрь, затем зажимал ладонями уши, как при выстреле. И так два раза подряд. Затем снова хлопал по миномёту и изображал беготню, указывая на запасную позицию — определённый бугорок, таща за собой командира расчёта. Затем снова всё повторял и менял позицию, пока не вернулся с ним назад.
— Якши? Коничива или… А… Ну, поняла, Азиопа?