— За то, что ходы глубоко под землёй! Оборвётся один — нарушиться связь сообщения. А по открытой местности много не набегаться.
— Намекаешь на окопы?
— Не мешало бы иметь их в качестве вспомогательного укрепления, а не только стрелковых позиций на манер примитивного заграждения.
— Слишком явно в том случае будет всё для тех, кто рыщет по оазису в поисках поживы.
— Ага, будем живы — не помрём…
— Не начинай, а заканчивай! Иди отдыхать!
— Мне бы прогуляться…
— Куда? Когда и так всё уже излазил, — заметил Семён дополнительные пометки от руки сделанные Глебом на его схематической карте.
— Туда-туда — за периметр!
— Опять?!
— Нет, снова! А всегда…
— Ты когда-нибудь отдыхаешь?
— Успеется там, где окажемся вновь после того, как с каждым из нас тут случиться то, откуда сами и явились сюда!
— Ты это брось, парень! Отбой! Это приказ! Исполнять! И не перечь! Иди к…
— Куда?
— …подруге! Поди, заждалась! А уже обыскалась…
— Справлялась?
— Хм, и не раз, и даже не два, а…
— Достала?
— Скажешь тоже! Неужели она не прельщает тебя, как женщина?
— Честно?
— Желательно!
— Лучше и не надо, а и желать вредно! Впрочем, и вступать в более тесные отношения здесь и сейчас — чревато!
— Кто знает! Если бы наши деды и отцы во время Отечественной войны думали о том же, о чём сейчас ты, нас бы не было — нация вымерла! Поэтому всему и всегда есть время! А надо жить — выжить, во что бы то ни стало! Тем более здесь, даже если назло врагам и жизненным обстоятельствам!
— Слова и только! И ничего больше! Одни лозунги! В моём времени они не в почёте!
— И какие же ценности?
— У нас там, откуда я, капитализм в самом диком его проявлении!
— Как так! А социализм как же — коммунизм?
— Забудь, как о доисторическом материализме! Вымерли коммунисты, аки в своё время динозавры! И те, кто был впереди всех в партии, ныне олигархи! Продали они вас — вашу идею в светлое будущее и далее ради своего собственного благополучия! Теперь вот воюем меж собой! Развалился союз на пятнадцать независимых государств! И если бы только, а то и дальше происходит деление на автономии! Горячих точек как в Афгане…
— Где-где?
— В Афганистане…
— А что мы там забыли?
— Вот и я о том же, а весь Кавказ одна большая горячая точка!
Семён не верил своим ушам, а приходилось, Глеб не кидался словами на ветер, и всегда отвечал за них. Ему можно было верить, но поверить не так легко и просто. Мир рухнул для коменданта во второй раз подряд. За всё то, что он боролся — не стоило тех людских жертв, которые приходилось постоянно приносить на алтарь победы во имя идеи светлого будущего человечества. Когда со слов спецназовца следовало бы накласть…
— А сам, как же, и военный человек — офицер!? — недоумевал Семён.
— Присяга — от неё никуда, — заявил Глеб в своё оправдание. — И потом, кто, если не мы…
— А всегда и думаем во все времена — военные люди!
— Ты прав, чего бередить прошлое, на то оно и является им — не вернуть прежней жизни, да и за новую держаться нет никакого смысла! Итог всё одно всем очевиден!
— А как же любопытство? Неужели неинтересно разведать тайны пусть и адского мира, но всё-таки неизведанного людьми! Что если мы первопроходцы? Так сказать первооткрыватели! И нам выпала честь закрепиться здесь ради тех, кому, возможно, повезёт в будущем больше чем нам!
— Сильно сомневаюсь! Ведь это ад — расплата за грехи в прошлой жизни, а настоящей!
— И всё-таки я уверен: жить можно здесь! Даже больше скажу — нужно! А предстоит и дальше доказывать на собственном примере, как командирам!
— Уволь меня! Я не введусь на идеологическую туфту! Тебе не запудрить мне мозги! Не каждый гипнотизёр справиться! Обучали, как правильно бороться с воздействием гипноза на человеческий организм!
— Ты думаешь: тебе удастся с Любой завести нормальную семью — ребёнка? Если в аду, то сюда ссылают! И пока что детей не встречал! А сам?
Глеб призадумался в очередной раз. Его подрывало исправить ситуацию — проверить правдивость догадки Семёна. Но не ранее чем через девять земных месяцев, а кто знает, сколько им отпущено здесь, что если сорок дней? И уже прожили порядка трети отпущенного им срока! Хотя не все успевали продержаться дольше мгновения, не то что дня. А если и удавалось продлить муки в пекле, то до наступления мглы.
Семён язвительно ухмыльнулся. В глазах промелькнула хитринка. Ему удалось найти у Глеба то самое слабое место и сейчас давил на него.