«Я скоро умру, — сказал он ему.
— Вы какой религии?» — спросил священник.
*
«Религии моей страны, православной.
— Прежде всего следует отречься от ереси. Истинной является лишь католическая римская религия.»
Он продолжил:
«Исповедуйтесь… Я вам отпущу грехи и вас окрещу.»
Мужчина не ответил. Священник повторил:
«Исповедуйтесь. Расскажите мне, что плохое вы совершили — кроме того, о ваших ошибках. Вы раскаетесь и всё вам будет прощено.
— Плохое?
— Вспомните… Нужна ли моя помощь?»
Он указал головой на дверь.
«Кто эта особа, которая там?
— Я женат на ней» — сказал мужчина, поколебавшись.
Это не ускользнуло от лица, склонившегося над ним, напрягая слух. Священник почуял что-то:
«Давно ли?
— Уже два дня.
— О! уже два дня! А до этого вы грешили с ней?
— Нет, — сказал мужчина.
— А!.. предположим, что вы не лжёте. И почему вы не согрешили? Это не естественно. Ибо, наконец, — настоял он — вы же мужчина…»
И, поскольку больной волновался, растерялся:
«Не удивляйтесь, мой сын, если мои вопросы прямые и откровенные до такой степени, что заставляют вас протестовать. Я вас допрашиваю со всем прямодушием, и под прикрытием высочайшего прямодушия моего ведомства. Отвечайте мне столь же откровенно — и вы поладите с Богом, — добавил он не без добродушия.
— Это девушка, — сказал старик. — Она помолвлена. Я дал ей приют, когда она была совсем ребёнком. Она разделила тяготы моей жизни в путешествиях, ухаживала за мной. Я женился на ней перед смертью, потому что я богат, а она бедна.
— Только для этого? И ничего другого, ничего?»
Он пристально и внимательно смотрел на лицо напротив, как допросчик, с требовательным взглядом. Затем он сказал «а?», улыбаясь своим раскрытым ртом и поощряюще подмигнув глазом, почти как сообщник.
«Я её люблю, — сказал мужчина.
— Наконец вы сознаётесь!» — воскликнул священник.
*
Он продолжил, глядя прямо в глаза умирающего, задевая его дуновением при произнесении им слов:
«Итак, вы возжелали эту женщину, плоть этой женщины, и мысленно совершали, на протяжении длительного времени, ведь так, — да, на протяжении длительного времени грех?…
«Скажите мне, во время ваших совместных путешествий, как вы устраивались в гостиницах с комнатами, постелями?
«Вы говорите, она ухаживала за вами. Что ей приходилось делать для этого?»
Эти несколько вопросов, которыми святой человек пытался проникнуть в горести того, кто угасал тут, отталкивали его от священника как оскорбления. Их лица теперь внимательно рассматривали друг друга, будучи настороже, и я видел, как возрастало недоразумение, в котором увязал каждый из них.
Умирающий замкнулся, стал резким и недоверчивым перед этим иностранцем с заурядным лицом, в устах которого слова Бога и истины приобретали поразительную манеру комика, и который хотел, чтобы ему открыли своё сердце.
Однако он сделал усилие:
«Если я согрешил мысленно, говоря вашими словами, — сказал он, — это доказывает, что я не грешил, и зачем мне раскаиваться в том, что было просто-напросто страданием?
— О, не нужно теорий. Мы не для этого находимся здесь. Я же вам говорю, вы поймите, что ошибка, совершённая мысленно, совершена намеренно, и что, следовательно, это действительная ошибка, и что необходимо исповедаться и искупить её. Расскажите мне, при каких условиях желание вас подтолкнуло к преступной мысли; и скажите мне, сколько раз это произошло. Опишите мне подробности.
— Но я устоял, — простонал несчастный, — это всё, что я могу сказать.
— Этого не достаточно. Грязь — вы теперь убеждены, я считаю правильным этот термин, — грязь должна быть смыта истиной.
Ладно, — сказал умирающий, побеждённый. — Я признаю, что я совершил этот грех, и я в нём раскаиваюсь.
— Не в этом заключается исповедь и это не есть моё дело, — возразил священник. — При каких обстоятельствах, точно, вы поддались, в отношении этой особы, внушениям духа зла?»
Мужчину потряс приступ возмущения. Он наполовину поднялся, облокотился, устремив взгляд на иностранца, который на него также смотрел, они глядели друг другу в глаза.
«Почему я имею в себе дух зла?» — спросил он.
*
«Все люди имеют его в себе.
Тогда именно Бог дал им его, потому что как раз Бог их создал.
— А! вы же спорщик! Будь по-вашему. Я отвечу. Человек имеет одновременно дух добра и дух зла, то есть, возможность делать одно или другое. Если он поддаётся злу, он проклят; если он его побеждает, он вознаграждается. Чтобы быть спасённым, ему следует это заслужить, борясь изо всех своих сил.