— Девки! Бабы! Суки… — обрадовались живодёры при виде женщин. — А вот и мы — к вам в гости!
Люба первой подскочила, возмутившись.
— Здесь раненые и больные!
— Калеки! Где? — заинтересовался Глист.
— Вот, — отпрянула Варя от одного из них.
— Да его проще пристрелить, чем мучиться самим и его!
Последовал выстрел.
— Мазила, — оттолкнул иной живодёр словоохотливого напарника. И перерезал мученику горловину тесаком-мачете. — Неча патроны тратить на них! Всё одно все трупаки!
— Есть ещё доходяги неспособные передвигаться сами? — выдал в продолжение Глист, обращаясь ко всем тем, кто находился в лазарете. — Кому пособить?
Люди зашевелились. Их погнали наверх, где иная группа живодёров под командованием Живцова принялась сортировать по категориям "хабар".
— Паршивый товар! Мелкий! Не те нынче люди — выродились! Куда ни глянь — одни выродки! Азиаты, мать их! Шевелитесь, хуйвейбины!..
Из подземелья донеслись вопли. Против женщин — парочки из них — пришлось применить силу. И сейчас тащили наверх за волосы, волоча по земле. Упираться было бессмысленно и чревато, однако они продолжали сопротивляться, выкрикивая оскорбительные слова в адрес живодёров. Те отвечали им любезностью, обещая устроить то, о чём они и мечтать не могли ранее, а используют в противоестественной форме — и не раз.
— Это ж ад — рай для таких как вы, сучек, — заключил Глист.
Иные живодёры поддержали его громогласным хохотом, вырывающимся из их лужёных глоток.
Живцов продолжал учитывать поголовье поселенцев, указывая кого ставить направо, а кого налево.
— Девок… — не унимался Глист.
Тот посмотрел на него с угрозой, и подельник заткнулся в тот же миг, не мешая работать главарю. Живцов составлял список, нанося на тело каждому поселенцу номер, присваивая ту или иную цифру, а то и ряд — соответственно порядковой записи. Говорил:
— Следующий…
На всё про всё — мародёрство — ушло чуть больше часа. Следовало выдвигаться в пекло. И самое время — во время мглы с сумерками в оазисе — не так печёт и есть шанс, что больше живого товара доберётся до места будущей приписки.
Закончив с записями, Живцов подозвал Глиста.
— Всё учли или…
— Какая разница? Люди стоят дороже, нежели туши исчадий с порождениями! А тех, кого не учли, оприходуют иные твари! Им недолго тут осталось хозяйничать!
Вот уж действительно кому было всё равно, что творить и где, в то время как Живцов понимал кое-что: они оголяют рубежи — переселенцы пусть не столь сильны, но далеко исчадия не проходили в их земли, и до них там, откуда были сами живодёры, добирались считанные разы. Так что жили припеваючи. Но долго так продолжаться не может, сами помогают заклятым врагам. А одними заградительными кордонами с небольшими гарнизонами, обозванными Адским легионом — не продержаться. И уже потеряли две дальние заставы. И новых не возвели, да и старые не восстановили в полной мере. Даже людей не хватало. А тут бойцы и приходилось воевать с ними.
В чувство реальности Живцова вернули рыки пленных отродий. Те ликовали при виде того, что поселенцев также как и их заключали в кандалы, выстраивая цепью.
— По машинам! Отваливаем!
— Живчик, а как же четыре пленных командира? — напомнил Глист.
— Одного бросим в пекле — Волка!..
— Он ни в счёт…
Вместо него к ним Глист отправил Слона. Промолчал, не встревая в речь командира — не стал перебивать. А всегда было чревато — одним и тем же. Мог и пристрелить, а был сейчас способен ещё и не на это. Злился. Лоб Живцова прорезали вены. А уж на шее и вовсе вздулась артерия. Пульсировала. Кровь ударила в лицо, прильнув к голове. Он раскраснелся точно вареный рак.
— Продадим в рабство… гладиаторами!..
— И… — позволил себе чуток Глист отвлечь Живцова от собственных мыслей недоступных его уму.
— Чего ещё, а надо?
— Спецназовец…
— Дальше, коль начал?
— От него лучше сразу избавиться, и как — догадайся сам. А станет мстить, если выживет…
Помощник был прав, тут не поспоришь, хотя хотелось вступиться за него и даже с оружием в руках. Да своя шкура дороже всего.
— Разберёмся… для начала с Шакалом…
— Что происходит? — заговорил комендант, гремя кандалами, зацепленными за трос. И пребывал в положении пленника не один. Все люди из поселения волочили рядом свои мощи. — Куда нас ведут? А за что и случилось?