Он не опасался, что исчадия заметят его или твари, поскольку стремился столкнуться с ними, но делать это в жару — себе дороже — можно потерять не только шкуру чёрта, но и свою собственную. То ли дело сумерки. Но ждать их без дела было высшее его моральных сил. Требовалось проверить, как на него будут реагировать твари из свор погонщиков. Иначе грош цена его усилиям.
Поблизости от него, хоронясь на противоположном склоне холма от исчадий, расположились спутники, подготавливая стрелковые позиции. Почти тут же сказались готовыми к обстрелу отродья.
Глеб не спешил, теперь он уже знал наверняка, как станет действовать, и сегодня у него появился реальный шанс познакомиться поближе с новым заклятым врагом. А если повезёт — выживет, и не только из ума в схватке с ними — получит неоценимый опыт и информацию к размышлениям об иерархии у исчадий. Да и мало ли чего — пригодится всё, что почерпнёт, ежели доберётся до них, а не они вперёд него до людей в оазисе.
— Ну пошумим — и толку, — отреагировал он на заявления подельников. — Они сметут нас в мгновение ока!
— Поэтому и оставил Слона с девицами, чтобы тот приглядел за ними — оберегал их от беды?
Ответа на поставленный вопрос не требовалось, всё и без того очевидно. Подельников Глеба интересовало, почему не одному из них выпала подобная честь, а счастье и именно несчастье.
И снова никакого смысла отвечать на их очередной вопрос, который на поверку оказался прост — дело случая. Глеб и сейчас не стремился рисковать ими, а исключительно собой и не собственной жизнью, поскольку все здесь считали себя мертвецами, а шкурой — плотью. Когда следовало заботиться о душе. И где как не здесь. Но лиха беда начала.
— Ты уж не очень там, командир! Будь осторожен! Если что — не бросим — прикроем!
— Я не пропаду… — обернулся он к ним тем, во что было превращено его лицо.
— Ну у тя и рожа — ах…ренеть! Того и гляди: сами же ненароком и подстрелим!
— Твари…
До слуха людей донеслись приближающимся стремительно эхом шаркающие отзвуки когтистых лап своры при соприкосновении с твёрдой поверхностью. Их внимание привлекли витающие в округе запахи и принадлежали людям. Спутать ни с чем не могли — уже встречались ними и были натасканы на их поиски демонами.
— Прячьтесь! Бегите… — затребовал Глеб. — Уходите! Я отвлеку их…
Таран с Волком кинулись с верхушки холма вниз сломя головы, подняли столбом пыль, привлекая внимание не только и не столько тварей, сколько иных исчадий вслед за порождениями.
Отродья зашевелились. Какой-то погонщик привлёк внимание наездника, а тот в свою очередь наехал на чертей, отправив парочку метателей дротиков в разведку, и если что — заодно и охоту. Лишняя добыча не помешает им, поскольку и впрямь обосновались здесь надолго — во всяком случае, собирались переждать бурю, а соответственно пересидеть надвигающиеся сумерки.
Глеб намеренно мелькнул в поле зрения тварей. Одна из них — по-видимому, вожак своры — приблизилась к нему. Сердчишко так и ёкнуло в груди, а виски придавило. Дыхание спёрло. К горлу подступил ком, и ноги стали разом ватными. Руки машинально сжались на "калаше". Даже зажмурился на миг, стараясь собраться с мыслями и силами. Не тут-то было. Когда очнулся, тварь находилась на расстояние укуса — её раскрытая пасть прямо перед тем, что сложно было нынче обозвать у Глеба лицом. Даже не рожа или морда, а жуткая на вид физиономия.
Вместо укуса последовало касание раздвоенного языка. Тварь облизнула человека переодетого в исчадие, признавая за отродье.
"Чёрт…" — мысленно произнёс Глеб, дёрнув головой.
Тварь в такт ему гыркнула и недовольно фыркнула, пытаясь проскользнуть дальше мимо него, Глеб не позволил — инстинктивно схватил её за вздыбившуюся холку. Он-то думал: она кинется на Волка с Тараном, а тут такое и неожиданно возникло из-под земли.
Людей с отродьями ждал очередной сюрприз. Некто более страшный угрожал всем им. И появился неожиданно, устроив дрожь земли.
Те черти, что спешили нагнать тварей погонщика, повернули вспять, не помышляя охотиться на чудище, против коего практически один на один остался Глеб и вожак своры. Бежать бессмысленно — чудище атаковало их.
Если бы ни тень, Глебу не выжить, а так и реакция твари спасла его от неминуемой погибели. Она отвлекла адское порождение от человека, представляя собой наибольшую угрозу для чудища.
За ней и ринулась громадина, промелькнув зловещей тенью мимо Глеба. Всё произошло настолько стремительно для него, что не успел и духа перевести, а пришлось вступать в новую схватку и не с отродьем, а порождением пекла. Каким образом оно сюда забрело, и как ранее никто не заметил его — ни исчадия, ни люди — оставалось тайной. И какие им ещё предстоит открыть, а пережить — никто не ведал. Все думали только об одном — выжить и продлить свои мучения насколько это будет возможно. Хотя опять же, какой в этом во всём смысл? Особо не задумывались, да и некогда было. Ситуация в пекле менялась не то что день ото дня, а в течение короткого промежутка времени. Здесь было жутко. Иной раз лишь миг разделял мертвеца от исчезновения после проникновения сюда, а порой затягивался, растягиваясь, как казалось: до бесконечности и длился целую вечность.