— Ну не выставляй ты меня идиотом! Не делай дурака! — процедил сквозь зубы Глеб.
Люба нервировала его, перебарщивая с чувствами, не ведала меры. У неё это было впервые и всё диковинку. Вот и вела себя неестественно — диковато.
— Давай условимся так… — стремился Глеб вразумить её. — Ты командуешь в доме, а здесь я — и командир этого отряда! Ты же, если хочешь оставаться и дальше при мне — подчиняешься беспрекословно!
— Ну, гляди, сам предложил, потом пеняй на себя! И не вздумай избегать меня дома — не позволю — заставлю силком!
— Это она про супружеский долг? — не удержался Семён.
— Вот где Отчим…
— Товарищ медсестёр! Тьфу! Отставить — медсестра! — исправился комендант. — Не забывайтесь — соблюдайте устав! То бишь субординацию!
— Как скажешь, гражданин начальника-сам…
— Люба… — вмешался Глеб, но толку — всё без толку.
— Одно слово — баба… — пожурил её на словах подполковник в продолжение. А внутри себя улыбнулся. Она являлась отрадой всего поселения. И без неё стало вдруг тихо и спокойно — даже скучно. — Счастливчик…
Глебу так больше не казалось. Он уже сомневался: стоило ли ему поддаваться чувствам.
— Угодил, так угодил…
— Ты про что? И кому — мне? — забыл он про Любу, что та сейчас при нём и не отпускает ни на шаг.
— И какого… в разведку взял!?
— Ах, так! Вот ты как, и заговорил!
— Цыц…
— Ты на меня не цыкай! И не пугай — пуганая я!
— Заметно…
— Чего сказал, а ну повтори?
— Дома разберёмся!
— Буду ждать с нетерпением нашего с тобой туда возвращения, — напомнила Люба на уговор.
— Товарищ мы…
— Чё?
— …Люба!
— Даже больше не подруга? А ещё недавно возлюбленной называл!
— Имей совесть — заткнись!
Люба опешила. Она и впрямь открыла рот, а ничего в ответ сказать не получилось — надулась. Всё лучше, чем могло последовать в её исполнении. Обиделась.
— Уж кое-что, но не совсем то, — отметил Глеб, не стремясь разряжать нервозную ситуацию. Подался вперёд, покидая спутницу…жизни на иных бойцов отряда.
Та не отстала.
— Мне не требуется телохранитель! И демаскируешь меня!
— А если так? — прильнула подруга для поцелуя.
— Люба!..
— Что, Глебушка?
— У нас враги — порождения с исчадиями! И им до лампочки, чем мы занимаемся! Не люди, а нелюди! Уяснила?
Дожидаться ответа он не стал, расценив молчание с её стороны немым знаком согласия.
— Будем надеяться…
— На что?
— Ты невозможна — и становишься такой…
— Это какой же — просвети?
— Не святой, да и не рентген! Условились ведь, а договорились?
— До чего?
— Конец…
— Враги? Исчадия? Где они?
— Я сейчас о нас…
— И?..
— Кончай придуриваться, а то я действительно ощущаю себя полным кретином!
— Хочешь сказать: это я дура? Когда сам… дурак!
— Ты опять, а снова?!
— Да я ещё и не начинала!
— Тогда давай не будем, а если будем — то давай!
— Чего? Ты про что?
— Всё и сразу!
Глеб кинулся на неё, валя на землю.
— Ты что — люди кругом! Из отряда…
— Теперь помолчишь? — отпустил Глеб.
Люба призадумалась над ответом. Пауза затянулась. И всё-таки нашлась, что сказать.
— Дома поговорим!
— Аллилуйя! Свершилось… чудо! Верую, Господи!..
— БЛОКПОСТ —
Глеб немного перестарался — нет, не с Любой. Что-то изменилось по его заявлению. А что и конкретно, пока не было очевидно. Вдруг подул ветер. Жар усиливался. Отряд оказался подвержен новому стихийному бедствию. Людям на какой-то миг показалось: они очутились в эпицентре зарождающейся стихии — жерле горнила. Вокруг них мело, и ничего не было видно.
Некто зароптал, неся несусветную тарабарщину на своём языке, недоступном Глебу. Следовало спешно укрыться, но где на открытой местности, когда негде. Даже холмистая возвышенность не спасала — склоны были пологими и тянулись далеко — не курганы и дюны. Всё-таки оазис располагался преимущественно на низменности.
Вот в этой зарождающейся бури и возник некий неясный силуэт. Тело принадлежало…
— Человек… — отреагировала Люба.
Ей показалось даже: он призывает их.
— Ой, и машет нам рукой!
— Точно, человек, и не лапой… — поспешно приложился Глеб к оптическому прицелу от "калаша".
— Не смей! — ударила Люба его по оружию.
Приклад щёлкнул Глеба по зубам. И он заскрежетал ими. Спутница обескуражила его — рванула к незнакомцу, коего её спутнику не удалось разглядеть в оптику, так ещё увлекла за собой отряд.