— Кажется, ушли…
Что означала сия фраза в исполнении спецназовца, десантникам оставалось лишь догадываться. Торопить Глеба с объяснениями даже Люба не стала. А соответственно и лейтенант промолчал.
Их проводник уставился в рукотворную карту, изучая собственные известные только ему пометки от руки. Затем сопоставил их с окружающим ландшафтом местности, пытаясь добиться сходства. Наконец объявил:
— Выдвигаемся…
И дополнительно указал направление последующего движения.
— Не гони… — дал он дельный совет лейтенанту.
Тот и сам уяснил, каким образом следует далее вести себя и БМД во избежание столкновения с опасностями, подстерегающими им на каждом клочке адского оазиса.
— Если людям в поселении удалось пересидеть, как и нам нашествие отродья, — заявил поначалу Глеб, вдруг запнулся, и не стал дальше об этом говорить вслух. Слишком всё просто и получалось на словах, а деле… Скоро и увидят, когда окажутся там.
Взбираясь иной раз на вершину пологого холма, лейтенант стопорил БМД и экипаж осматривался на местности, во избежание столкновения с бродячими повсеместно отродьями. Оазис наводнился не только исчадиями, но и порождениями. И не все представляли собой грозную силу, хотя внешний вид здесь был зачастую обманчив. Даже хромавшие и плетущиеся черти, и демоны на своих монстрах, представляли реальную угрозу. И провоцировать их людям было не с руки — кружили по низменностям, стараясь не попадаться им лишний раз на глаза.
— И откуда их столько взялось? — не выдержала Люба. И мгновенно спохватилась, тут же демонстративно зажав ладонями рот, давая понять Глебу: вырвалось у неё. Но она всё ещё контролирует себя, пусть и получается это у неё неидеально. Так не одна она такая — все, так или иначе, шумят.
Сиденья под стрелками скрипели, и если бы только они под ними, а то и сами ещё скрежетали зубами, стирая эмаль, словно их мучили глисты.
Обнаружить поселение людей под землёй и впрямь оказалось делом нелёгким, да и непростым.
— Только бы не подорваться на мине… — твердил иной раз проводник.
По карте, если её сопоставить с окружающим ландшафтом местности, разбитой им на квадраты, они уже были бы вроде почти на месте, а на деле — не факт. Нигде ничего и рукотворного. Даже обозначения, придуманные им, отсутствовали.
— Ох, Семён! Одно слово — подполковник! — было очевидно Глебу: не ошибся он в нём, и как комендант знал своё дело. — На то и инженер-фортификатор!
— Дальше куда, командир? — озвучил лейтенант ту мысль, которая у всего экипажа сидела занозой и не шла из головы.
— Не кудахтай! Ишь раскудахтался! Куда-куда… — вдруг выпалил Глеб в сердцах. — Я знаю… куда!
— Так не знаешь?
— Не веришь мне — сомневаешься? Забыл, с кем имеешь дело?
— Помню, Глыба! Но и ты нас пойми и прими как должно: вас раздолбали там… в горном ауле боевики!
— А самих!
— Ну, чего вы ссоритесь, мужики! А ещё они! — вставилась Люба.
— Хм, женщина!.. — услышала она в свой адрес.
— Да, я такая и есть, а какая…
— И какая?
— Другой не будет — и сама не буду! И то, что позволительно мне, вам ни под каким предлогом!
— Это она кому и чего предлагает, командир?
— Тихо! Тишина!.. — призвал Глеб бойцов к благоразумию, заставив Любу следить и дальше за монитором тепловизора, в то время как сам на пару с Шизукой решил прогуляться за пределы БМД. — Идём, Шиза!
Десантники всё никак не могли привыкнуть, что их проводник называл Шизой иного "пассажира". И казалось, призывал её вместо удачи.
— Шизануться — и только… — отметил лейтенант, заставив стрелка быть начеку и в случае чего дать бой.
— Ой… — подскочила Люба.
Она заметила изменения на мониторе тепловизора, и реагировала не на те две точки, что удалялись от центра, а иные объявившиеся по краям — приближались.
— Боевая готовность, — объявил лейтенант всему экипажу.
До проводников долетели отзвуки холостых выхлопов БМД, предупреждающие об опасности столкновения с некой живой формой жизни. И не факт что ими могут оказаться…
— Люди!.. — признал Глеб знакомые силуэты в удалении. Ему даже показалось: их встречает комендант. — Свои! Наши…
Десантники перевели дыхание, но, памятуя про минные заграждения, не стали торопиться. Лейтенант заглушил от греха подальше двигатель.
Поселенцы и сами несколько замешкались. Всё-таки мины — и пойди теперь разберись, где понатыкали их. Ушло какое-то время, пока обнаружили протоптанную тропу, по которой не раз ходили сами, выбираясь за пределы поселения, а также те, кто стреножил их здесь.