— Но знаешь, что больше всего огорчает? — Эми шмыгнула носом и скрестила руки на груди, прожигая ежа взглядом. — То, что мне было плохо, а тебя не было рядом.
Винить Эми в ее срыве было бы ошибочно, ее можно было понять. Столько всего навалилось, столько плохих происшествий, и в каждом из них розоволосая чувствовала себя потерянно, только Соник мог дать ей ту поддержку, которая ей действительно была нужна. Никого другого она не могла просить об этой помощи, Хеджхог сам это прекрасно знал.
— Соник, уходи, — вновь опустив голову, тихо произнесла Эми, сжав руки в кулаки. Попытка вставить слово была мнгновение пресечена. — Я сказала уходи!.. Прошу, оставь меня в покое…
Синий еж хотел снова что-то сказать, но осознал, что в таком состоянии с ней говорить бесполезно, для начала ей следовало бы успокоиться. Подойдя к двери, он лишь тихо произнес: «Мне жаль, что все так вышло… прости», после чего покинул комнату. Даже за дверью было слышно, как девушка упала на колени и зарыдала. Прислонившись к двери лбом, он провел по ней ладонью, после чего сжал ее в кулак и слегка нахмурился.
Он бы мог вполне начать ненавидеть себя. От его «прости» мало бы что изменилось и, осознавая всю суть своего глупого поступка, он все равно сказал это.
Оторвавшись от двери, он быстрым шагом начинает уходить. То, что Салли погибла — очень печально, на душе ежа стало гораздо паршивее, чем несколько минут назад. Винить себя в произошедшем было бы глупо. В первый раз ему хотелось напиться до гробовой доски, хотелось на секунду забыться и поверить в то, что все, что происходит с ним — всего навсего страшный сон, и что он вот-вот закончится. Размышляя над этим, он почувствовал боль в голове, словно ту распарывали по швам, после чего рука в области той самой метки так же начала болеть. Этому он даже не удивился, это уже давно стало обыденным, а вот непреодолимое желание вновь посетить заброшку появилось лишь во второй раз. Хотелось снова прочувствовать ту угнетающую атмосферу страха и боли, там он чувствовал себя… комфортно? Да и вдобавок вся та боль, что он чувствовал сейчас, за секунду исчезала в заброшке, словно ее и не было. Это было чем-то выходящем за рамки здравого смысла, но почему бы ему снова не повиноваться этому желанию и не пойти туда?
Сердце Джули ушло в пятки, когда она услышала по ту сторону двери шаги. Она едва успела скрыться за углом, дабы ее не застукали. Ей самой не нравилось, когда кто-то грел уши под чьей-нибудь дверью, но этот случай был практически случайным. Проводя взглядом уходящего парня, ехидна пошла туда, куда до этого намеревалась пойти. На своем пути она встретила Крим, которая, едва увидев ее, накинулась на розоволосую с объятиями.
— Джули, как ты себя чувствуешь?! Зачем ты встала?! Ты не выглядешь здоровой, — заваливая ехидну вопросами, тараторила она. Было видно, что девушка сдерживает слезы и тот порыв, чтобы не наброситься на нее и начать утешать по поводу случившегося. Крим прекрасно понимала, что Джули могла еще не прийти в себя и забыть все, что было до ее обморока, а вводить ее в шок сейчас было нельзя.
— Успокойся, — мягко убрав ее руки со своих плеч, твердо произнесла Атхид. — Я просто хотела попить…
Джули-Су не успела договорить фразу, как Рэббит схватила ее за руку и отвела в комнату Руж, где всегда находилась вода, куда, собственно, ехидна и направлялась.
Приняв из рук крольчихи стакан с водой, Джули начала стремительно его опустошать. Бросив взгляд на диван, она увидела спящую Руж, отчего улыбка невольно коснулась ее губ. Впервые за долгое время она наконец улыбнулась, мышка во сне выглядела чертовски милой. Но тут летучая мышь просыпается, и каково было ее удивление, когда она видит здесь Джули-Су, да еще и в совершенно бодром состоянии. Подойдя к ней, мышка спросила Джули о ее самочувствии, на что девушка говорит, что она чувствует себя вполне нормально.
— Мне жаль, что с Салли такое произошло… — отведя взгляд в сторону, тихо проговорила Бэт, словив гневный взгляд Крим.
В ту же секунду Джули-Су заметно помрачнела. Ни проронив ни слова, она медленно поставила стакан на стол, но потом резко поворачивается и говорит, что все в порядке, ее улыбка была тому доказательство.
Ехидна никогда не хотела, чтобы кто-то успокаивал ее по той или иной причине хотя бы потому, что от их поддержки было мало толку. Если сказанные слова на нее не подействовали, то человек просто расстраивался, поэтому Джули-Су пришла к выводу, что лучше подделать улыбку, и все будут думать, что она счастлива.
Никто не знал о такой черте характера ехидны, как скрытность, кроме Салли. Поэтому мышка была обескуражена таким поведением. Пусть Руж ее немного недолюбливала, но она не хотела, чтобы Джули как-то страдала, поэтому хотела ей чем-то помочь, но такой реакцией она ее больше раздражала, нежели вызывала желание помогать. Да и накопившиеся негативные эмоции давали о себе знать, так хотелось их уже наконец на кого-то или что-то выместить.
— Как-то я не очень верю, что все хорошо, — с легкой ноткой раздраженности спокойно произнесла Руж.
— А разве по мне не видно? — приподняла бровь Джули-Су, не понимающе посмотрев на мышку.
— По тебе видно, что ты притворяешься! Можешь хотя бы раз поставить свою гордость на второй план?! Буквально на твоих глазах умерла твоя лучшая подруга, а ты ведешь себя так, словно ничего не произошло!.. — беловолосая тут же замолчала, поняв, что все же не сдержалась.
Джули-Су тут же изменилась в лице. Она перевела холодный взгляд на летучую мышь, чей вид говорил о том, что ей очень жаль о том, что она сказала. Выражение лица ехидны было совершенно никаким: ни злым, ни грустным, ни безумным. Оно никакое, словно все эмоции перемешались у нее где-то внутри, а наружу не просочилось ни одна из них. Крим просто затаила дыхание, в немом страхе ожидая, что будет дальше. Джули подошла к летучей мыши, а после, посмотрев ей в глаза все тем же холодным взглядом, произнесла:
— Да откуда тебе знать, что произошло?
Эти слова прорезали всю напряженную атмосферу, в них было вложено столько боли и злости, что Крим и Руж стало даже не по себе. Покинув помещение, Джули-Су убежала прочь отсюда, не обращая внимание на крики крольчихи и летучей мыши, которые просили ее остановиться и вернуться обратно. Было бесполезно бежать за ней, ехидна уже скрылась за поворотом и побежала в известное только ей направление, чуть ли не сбивая с ног мимо проходящих людей, ловля от них гневные комментарии в свой адрес, которые западали ей в уши, но не доходили до мозга, чтобы их как-то осмыслить.
Забежав в туалет, она скатилась по стене, падая на пол. Зарываясь пальцами в свои волосы, которые чуть ли рвала, ехидна открыла рот, наружу вырвался немой крик вперемешку с хриплым стоном боли. Слезы обжигали ее холодные щеки, мокрые следы от которых она стерала неаккуратными и резкими движениями, царапая щеки ногтями. Забавно, как всего лишь пара сказанных слов могут довести человека до такого состояния, пусть даже очень сильного…
Девушке казалось, что все это — неудачная шутка, и сейчас придет Салли, обнимет ее и успокоит… Вернее, ей хотелось в это верить. Сейчас она чувствовала лишь неприятный холодок на коже и вновь это мерзкое чувство — одиночество, но теперь к нему прибавилось отвращение ко всему миру, да и к себе самой тоже. Обняв руками ноги, она вжалась в колени, начиная рыдать с новой силой, но делая это максимально тихо, чтобы не привлекать лишнего внимания. В данный момент она никого не хотела видеть. Выпуская очередную порцию слез наружу, она стукнула свою голову о стену, вновь сжимая пальцами волосы, пытаясь таким образом заглушить боль.
Мысли о последних событиях начали спутываться между собой. Схватившись руками за голову, Джули-Су маниакально улыбнулась, не переставая плакать, и тупо уставилась в пол. Слезы падали на холодные плиты, выдавая глухие звуки, которые раздражали девушку. Вытянув ногу вперед, она стерла следы от собственных слез, которые и так были практически не видны. По телу пошел озноб, конечности дрожали так сильно, будто она целый день таскала тяжести. Собственные немые крики отдавались пульсациями в ее, и без того начавшей болеть, голове.