Поднявшись на ноги, она подошла к кранам и, включив один из них, начала умываться. Холодная вода стекала по ее лицу, забирая всю усталость и сонливость с собой в водосток. Вытерев лицо полотенцем, она взглянула на себя в зеркало и увидела не себя, а зареванную жалкую девушку с покрасневшими опухшими глазами. Она в первый раз видела себя в таком состоянии и была не в восторге от этого. На лице медленно отображается злобный оскал. Сжав руку в кулак, девушка со всей силы ударила им по зеркалу, сбивая кожу костяшек в кровь. Джули-Су даже не ойкнула, хотя чувствовала невыносимую боль в руке, но она бы ни за что не сравнилась с болью в ее сердце.
Зеркало рассыпалось на кусочки разной величины, но одинаковой остроты. Она взглянула на один из них, который был довольно большой, а потом кинула взгляд на свои руки, после чего из глаз снова начали течь слезы. Она обещала себе не думать о таком, но она просто не представляла, как жить дальше. «Слабачка…» — подумала девушка, но ей уже было абсолютно все равно. Включив воду, она подставила под струю холодной воды руку и провела острым осколком от зеркала по вене…
Комментарий к Глава 17. Безмолвный плач. Что ж, готовьтесь, после этой главы пойдет еще более несусветная херня :^
Ах да, поздравляю с еще одним успешно просранным месяцем лета :)))
Надеюсь, вы проведете его достойно, а не как я... Bitch.
====== Глава 18. Надо найти Соника. ======
Мрачноватые коридоры освещали плоской формы лампы, находившиеся на потолке. Несколько врачей везли нового пациента на каталке. Еле как разлепив веки, Джули-Су недовольно промычала и сощурилась из-за яркого света, который больно ударил ей прямо по глазам. Бегая глазами по пространству, которое ей открывалось, она смогла разглядеть распывчатые силуэты людей в белых халатах, которые суетились вокруг нее, в голове зазвенело перед тем, как она снова отключилась, но она недолго находилась в таком состоянии, уже очень скоро ехидна открыла глаза и увидела перед собой врача с иголкой в руке.
Мигом вспомнив, что произошло пару часов назад, девушка резким движением закрыла глаза руками, будто хотела их вырвать, и начала рыдать, часто всхлипывая. К ней подошла медсестра и хотела вколоть ей успокоительное, но ехидна выхватила у нее из рук шприц с лекарством и ловким движением вонзила ей в шею так, что она даже опомниться не смогла. Быстро кинув взгляд в сторону, она заметила там окно. Подбежав к нему, она хотела уже открыть его и выпрыгнуть наружу, как ее подхватили под руки мужчина и женщина и оттащили от него. Девушка рыдала, захлебываясь в собственных слезах, вырывалась, иногда задевая врачей, но те ее не отпускали. Она выкрикивала фразы наподобие: «Отпустите, уроды!», «Отцепитесь!», «Я не хочу больше страдать!». Хотя нет, не выкрикивала, она, раздирая до хрипоты горло, кричала, как будто ее режут. Усадив ее на койку и все еще удерживая, кое-как, но врачам все же удалось вколоть ей лекарство, после чего ехидна успокоилась, пусть и не сразу, а потом вовсе заснула, и ей начали зашивать вены…
Размеренное тиканье часов капает на нервы.
Тик-так… тик-так…
Белый окрас стен, который должен, вроде бы, успокаивать, наоборот — раздражал. А еще этот чертов маятник Ньютона… хотелось швырнуть в него стул, чтобы звук бьющихся друг о друга шариков перестал резал слух.
Тик-так… тик-так…
Мозг не воспринимал информацию, которую ей втирал мужчина, сидящий за столом. Ехидна сидела на стуле перед ним и, тупо уставившись в пол, даже не моргая, изредка отвечала на его вопросы, либо просто легко кивала.
Тик-так… тик-так…
Вжавшись руками в края стула, Джули-Су скрипнула зубами, ей надоело терпеть эти звуки, издаваемые часами. Да и этого ублюдка, который целыми днями протирает здесь штаны, не за что получая зарплату, именуемого психиатром, хотелось заткнуть, чтобы он перестал бесить ее своими назойливыми вопросами. На самый сокровенный «Зачем ты вскрыла себе вены?» она не хотела отвечать, да и все равно не стала бы.
Тик-так… тик-так…
Казалось бы, ее бесило абсолютно все, даже этот жесткий стул, на котором она сидела. Ну, как сидела, скорее, постоянно ерзала, словно сидела на иголках. Комментарии, которые бросал в ее адрес психиатр на протяжение всего времени, по типу: «Сядь прямо», «Прекрати ерзать», она просто игнорировала. И эта боль в руках… она постоянно их растирала их, чтобы заглушить боль. Чем дольше она это делала, тем хуже становилось, ведь наложенные швы нельзя трогать…
Тик-так… тик-так…
— Грх… часы… — не поднимая взгляда, тихо, как будто в пустоту, выдала девушка.
— Что?
— Часы… они убивают меня… Вырубите их…
— Что-что? — он снова не расслышал.
Джули-Су оскалила зубы, после чего резко поднялась на ноги, молча подошла к врачу и, схватив того за воротник, крикнула прямо ему в лицо:
— Я сказала, вырубите часы!
Ошеломленный этим мужчина даже не понял, что произошло, он просто открыл рот, дабы что-то сказать, но слов не нашел. Джули резко отпустила его, после чего подошла к стене, сняла с нее часы и, подставив колено, разломала их на две части. После этого она взяла в руки маятник Ньютона и разбила его о голову психиатра, который уже успел вызвать санитаров к тому времени…
После того, как скорая помощь увезла еле живую Джули-Су, Руж всю трясло. Именно она застала ее без сознания в туалете с кровоточащими руками. От ее измученного вида сжималось сердце даже сейчас, а к глазам подступали слезы, которые она пыталась сдерживать. Руж, сидя у окна, вспоминала, как судорожно набирала номер скорой дрожащими пальцами. Не нужно было вымещать негатив на Джули-Су, ей и так было плохо, и кто знает, что с ней теперь будет. Но размышлять сейчас о своем поступке не было смысла — что сделано, то сделано. Теперь лишь оставалось надеяться, что с Джули все будет хорошо.
Они с Крим были единственными, кто знал о произошедшем, говорить остальным не было совершенно никакого желания, тем более это может подождать. «Кстати о Крим, стоило бы ее проведать», — решила девушка, после чего поднялась на ноги и направилась в сторону комнаты крольчихи.
Спустившись на второй этаж, она постучала в дверь, но ей никто не ответил. Это насторожило летучую мышь, поэтому она решила, так сказать, нагло вторгнуться в личное пространство без разрешения, все равно дверь была открытой. Зайдя внутрь, Руж застала сидящую на коленях крольчиху, которая, судя по движениям ее рук, что-то медленно перебирала в пальцах. Она была повернута к мыши спиной, поэтому та не могла разглядеть, чем была занята Крим, но, видимо, она этим так увлеклась, что не услышала стук в дверь.
Бесшумно подойдя к девушке, Руж склонилась над ней, положив руку на ее подрагивающее плечо, и как можно осторожнее, чтобы ее случайно не напугать, произнесла:
— Крим, ты как? И… что ты делаешь?
Рэббит даже ухом не повела, но вздрогнула от постороннего прикосновения и голоса. Крольчиха медленно повернулась лицом к мышке, на ее лице застыла гримаса ужаса вперемешку с удивлением и непониманием. Приоткрыв рот, она тупо уставилась на беловолосую, но через две секунды будто выходит из транса и неуверенно говорит:
— Руж… я оставила дверь в комнату открытой… и посмотри, — Крим поднялась с колен на ноги, указывая рукой куда-то вниз.
Взглянув туда, куда показывала кремовая, Бэт увидела там вырванные листы бумаги, которые были порезаны на небольшие кусочки, а так же сломанный планшет. Тут Руж вспомнила, что пару часов назад Крим выискивала информацию по поводу неизвестных им людей из тех документов. Понятно, что это были за клочки бумаги, и почему это так взволновало Крим.
— Ох, Крим… мне очень жаль. Я понимаю, ты столько часов над этим работала, а в итоге…