Но самое мощное подкрепление получил ОП «Элиан». В дополнение ко всему 1-му батальону 4-го полка марокканских тиральеров, которые удерживали «Элиан-1», «Элиан-2» и «Элиан-3» (последний также защищали две вспомогательные роты тай под командованием лейтенанта Мартинеса), теперь на «Элиан-4» находились две роты и штаб 5-го вьетнамского парашютного батальона. На небольшой равнине между рекой и линией холмов находилась в резерве большая часть 6-го колониального парашютного батальона, за «Элиан-4» и «Элиан-12», «Элиан-10» удерживала рота из 8-го ударного парашютного батальона под командованием капитана Пишлена, «Элиан-11» удерживала рота саперов, и части 2-го батальона тай удерживали «Элиан-12».
Элитные воздушно-десантные батальоны потеряли большую часть своей боевой мощи в контратаках в конце марта, и никто не знал, не разбегутся ли горцы 2-го батальона тай, если у них будет шанс. Но алжирский и марокканский батальоны считались надежными частями, хотя марокканцы были не слишком высокого мнения об алжирцах на своем левом фланге.
Такого же мнения, по-видимому, придерживался и новый командир всего центрального редута, подполковник Лангле. Потеря алжирского батальона на ОП «Габриэль», вероятно, повлияла на них больше, чем потеря батальона Иностранного легиона на «Беатрис» повлияла на оставшихся легионеров. Поэтому Лангле решил укрепить ключевые позиции на Пяти холмах десантниками из резерва. Четвертая рота 5-го вьетнамского парашютного полка получила задачу провести разведку на «Доминик-1» в рамках подготовки к замене роты 3-го батальона 3-го полка алжирских тиральеров на следующий день. Рота 6-го колониального парашютного батальона отправилась на «Элиан-4», который теперь удерживали капитан Ботелла и две его роты.
В тот день на долину обрушились сильные муссонные дожди, затруднившие сброс грузов снабжения и воздушную разведку. Гарнизон ОП «Изабель» снова осуществил прорыв в Дьенбьенфу с санитарным грузовиком, перевезшим пятерых тяжелораненых пациентов в основной госпиталь. Полевой перевязочный пункт №3 был теперь освобожден от серьезно раненых, но у Гровена теперь было 175 тяжелораненых, ожидавших эвакуации по воздуху, которая так и не состоялась. Никто из людей на ОП «Изабель» также не знал, что конвоев в Дьенбьенфу больше не будет. Кольцо осады стало слишком тесным.
Когда наступила ночь и замолчала артиллерия, Лангле и Вадо выбрались из своего блиндажа, чтобы подышать свежим воздухом. За «Клодин» и «Югетт» небо все еще светилось красным — не от заходящего солнца, а от тлеющих в лесу очагов напалма. Но за Пятью Холмами, на востоке, перед двумя офицерами предстало невероятное зрелище: словно тысячи светлячков из долины выходили колонны солдат противника или носильщиков с факелами. По сей день неясно, были ли это кули, которые доставили припасы на передовую, или солдаты, смененные на службе в первой линии. В любом случае, странная церемония радикально отличалась от обычной осторожности противника и его заботы о скрытности.
- Слушай, - сказал Вадо Лангле, - Они убираются отсюда к чертовой матери. Они собираются украсть у нас нашу битву.
Вторник-среда, 30-31 марта 1954 года
Ночь на 29 марта была спокойной, если не считать легкого беспокоящего огня артиллерии противника. Дождь лил непрерывно. Войска в открытых окопах ОП «Клодин» и в дренажных канавах аэродрома начали свое испытание — сорок дней в мокрой одежде по колено в грязи и человеческих экскрементах. Боевые пайки были съедены холодными.
Незадолго до рассвета, лейтенант Тело, командовавший взводом на «Югетт-7», выдвинулся на 150 метров к северу от позиции, для обычного ежедневного отбрасывания противника из вырытых за ночь окопов. У него и его людей была привычка оставлять несколько мин и растяжек, чтобы Вьетминь мог их обнаружить и обезвредить вечером, но в этот раз их работа была труднее, чем обычно. Очевидно, бойцы Вьетминя учились на собственном опыте. Они навели несколько 120-мм тяжелых минометов на их место работы, по которому также стреляло 57-мм безоткатное орудие, выставленное на прямую наводку. Тем не менее, Тело снова преуспел в своей задаче и вернулся на ОП «Югетт-7» в 09.00 лишь с несколькими легкоранеными.
Затишье продолжалось в течение всего дня, дождь в примерно равной степени мешал зениткам противника и французским транспортным самолетам. Зенитки не поразили ни один из самолетов, но самолеты сбросили многие из грузов снабжения мимо. Лангле был обеспокоен, чувствуя, что в Ханое совершенно неправильно понимают ситуацию в Дьенбьенфу. Поэтому он решил, с согласия де Кастра, попытаться добраться туда на одном из санитарных самолетов, которые должны были приземлиться этой ночью. Лангле должен был встретиться в Ханое с Коньи и получить твердые обязательства об обороне Дьенбьенфу всеми силами. Он должен был прилететь на следующий день обратно и спрыгнуть с парашютом. План так и не осуществился. Битва будет вестись с тем, что было под рукой.