В дополнение к десантникам, были высажены подкрепления, не из состава парашютистов, необходимые для различных технических служб в укрепрайоне. По этому вопросу между Дьенбьенфу и бюрократами воздушно-десантных войск в Ханое велись долгие и ожесточенные дебаты. Сначала последние просто отказывали в прыжках любому, кто не прошел полный цикл подготовки к прыжку. Лангле считал, что к тому времени как Ханой прочешет Индокитай в поисках людей, обладающих необходимыми навыками, в укрепрайоне не останется связистов, артиллеристов и танкистов, которые были бы квалифицированы для прыжков и добровольно вызвались на службу в Дьенбьенфу. Сначала просьба Лангле позволить не имеющему прыжковой квалификации техническому персоналу прыгнуть в долину осталась без внимания. Но по мере того, как битва поглощала полные подразделения и специалистов всех видов, стало ясно, что учебный центр по подготовке воздушно-десантных войск не смог предоставить квалифицированных парашютистов в достаточном количестве. Правило, требующее квалификацию для прыжков, было отменено. «Устав» был отброшен. Более того, известно, что второй и третий прыжки с парашютом психологически сложнее, чем первый. Проблема необходимости прыгать сразу после парашютной подготовки в пылающую долину, пересекаемую пулеметным и артиллерийским огнем, а также с подбитых зенитками самолетов, часто приводила к большому количеству отказов от прыжка в последнюю минуту. Как оказалось, потери при прыжках среди тех, кто ранее не прыгал и впервые «попали в стропы» над Дьенбьенфу, были такие же низкие, как и среди полностью квалифицированных десантников.
Всего в Дьенбьенфу было сброшено по воздуху 4227 человек подкреплений, из которых 3596 были квалифицированными парашютистами, и 681 прыгали без квалификации. Последние были отобраны из группы в 2594 добровольца, набранных из подразделений по всему Вьетнаму, и состоявшей из 2048 европейцев, 451 выходца из Северной Африки и Африки, и 95 вьетнамцев. В Дьенбьенфу мужество, по-видимому, не имело национальности.
Вместе с десантниками в ту ночь в Дьенбьенфу прыгали два молодых офицера бронетанковых войск, старший лейтенант Адено и лейтенант Манжелль. Они заменили раненых капитана Эрвуэ и аджюдана Каретта.
Воскресенье-понедельник, 4-5 апреля 1954 года
Ночь была довольно спокойной, за исключением нескольких патрулей коммунистов, бродивших вокруг «Клодин-4» и «Клодин-5» на западе. Между 03.30 и 05.30 легионеры майора Кутана из 1-го батальона 13-й полубригады открыли огонь по нескольким бо-дои, пытавшимся прорваться через колючую проволоку и прогнали их.
С рассветом не выспавшиеся бородатые защитники Дьенбьенфу на короткое время увидели зрелище, которого они не видели уже месяц: десантники Брешиньяка из 2-го батальона 1-го парашютно-егерского полка, в полной выкладке, стоявшие прямо в своей все еще опрятной камуфлированной униформе, с уложенными по всем правилам ранцами, безупречно чистыми автоматами и карабинами, висевшими на груди или плечах, выстроились в длинную цепочку, когда они начали свой марш через весь лагерь в свое новое расположение на «Элиан-10» и «Доминик-3». На короткое время показалось, что само время остановилось. Муссонные дожди прекратились, и лишь несколько облаков висело над вершинами гор на краю долины. Воздух был легким и сухим, и даже артиллеристы коммунистов, казалось, отдыхали. А в 14.00 пришла еще одна хорошая новость: бойцы Вьетминя покидали «Элиан-2», тихо и осторожно, отступая в ущелья у его подножья. Весь холм провонял тошнотворным запахом смерти, от 1500 трупов коммунистов и 300 французских, гниющих на солнце. Французские патрули начали медленно прочесывать Елисейские поля на восточном склоне, не встречая сопротивления противника. Но Бижар решил оставить нижнюю часть «Элиан-2» ничейной землей, так как там невозможно было бы нормально расположиться, пока противник окопался на Лысой и Фальшивой горах.