Когда 6-й колониальный парашютный батальон докладывал о операции этим вечером, его потери составили 13 убитых, 26 раненых (включая трех офицеров) и 10 пропавших без вести. Это составляло треть от общего числа задействованных сил. Было еще шестеро вьетнамских десантников, которые, пережив шок от штурма, быстро дезертировали.
Обе роты едва успели ознакомиться с тем, что осталось от позиции, когда в 18.45 началась контратака противника. Ей предшествовал сильный артиллерийский обстрел не только самого «Элиан-1», но и района штаб-квартиры и артиллерийских позиций. Генерал Зиап, по-видимому, был готов уплатить цену за «Элиан-1»: с самого начала был задействован весь 98-й пехотный полк 316-й дивизии Вьетминя в составе трех батальонов. Шарль, Мино и их небольшой отряд обороняющихся, оказались в безвыходном положении. Хотя они были полностью вооружены автоматическим оружием, они были неспособны достаточно быстро скосить наступающие волны пехоты противника. К 20.00 когда авангард Вьетминя достиг вершины высоты, французы на «Элиан-1» продолжали сражаться небольшими изолированными группами.
Вскоре после 21.00 были ранены оба командира рот (это было второе ранение Мино за пять дней) и «Элиан-1» остался без управления. Бижар, наблюдавший за агонией позиции с ОП «Элиан-4» решил ее отстаивать. Отчаянные обращения по рации были направлены в контратакующие роты, организованные на постоянной основе во всех воздушно-десантных батальонах. Первой частью, откликнувшейся на призыв, был 1-й парашютный батальон Иностранного легиона, который отправил две небольшие роты по пятьдесят человек в каждой, под командованием капитанов Мишеля Брандона и «Лулу» Мартена в пылающую топку на вершине «Элиан-1». Одновременно генерал Зиап бросил в бой четвертый пехотный батальон.
Затем произошло нечто очень странное, Нечто такое, что по воспоминаниям тысяч людей, слышавших это в ту ночь, редко случалось раньше в Индокитае. Когда сотня легионеров и французских десантников прорвалась через низкую седловину между «Элиан-4» и «Элиан-1», они начали петь. Некоторые из песен французских десантников на самом деле, являются переводами песен десантников немецких, и теперь, когда они рванулись вперед, немецкие легионеры пели со своим серьезным тевтонским акцентом, в то время как французы пели на своем родном языке. На мгновение в битве, казалось, наступило короткое затишье — даже противник, казалось, пытался распознать новые странные звуки. Но песня и певцы растаяли в перестрелке на вершине «Элиан-1» и Бижар решил бросить в бой последние наличные резервы: 2-ю и 3-ю роты 5-го вьетнамского парашютного батальона. Это был тот самый батальон, который покрыл себя позором у брода Бан Ке Пхай 15 марта. Очищенный от своих ненадежных элементов и усиленный некоторыми французскими кадровыми военными, оставшимися от распавшихся батальонов тай, они очень хорошо зарекомендовали себя в предыдущих боях за «Югетт» и Пять холмов. И все же почему-то их больше никогда не воспринимали всерьез. Теперь пришла их очередь быть принесенными в жертву на «Элиан-1». Маленькие вьетнамцы и их французские кадровые бойцы непоколебимо начали подъем, и они тоже пели. В 1954 году вьетнамская армия была еще молодой армией. У нее были собственные знамена и национальный гимн. Но до сих пор никто не нашел времени, чтобы снабдить эту армию зажигательной походной песней, которую можно было бы орать во всю глотку, хотя бы для того, чтобы заглушить свой страх. Но была одна песня, которая тогда все еще была в культурном багаже каждого вьетнамского школьника, и это был французский национальный гимн, «Марсельеза». Когда вьетнамские десантники, в свою очередь появились на выжженной огнем седловине между холмами, внезапно, в первый и последний раз за время войны в Индокитае зазвучала «Марсельеза». Ее пели, как во времена Французской республики, когда она была написана, чтобы стать ее боевым гимном. Ее пели в ту ночь на окровавленных склонах высоты «Элиан-1» вьетнамцы, сражавшиеся с другими вьетнамцами, в последней битве, в которой Франция сражалась как серьезная сила в Азии.