Весь день продолжался в том же духе. В 14.25 истребитель-бомбардировщик сбросил свои бомбы между опорными пунктами «Югетт-1» и «Югетт-6», в то время как еще один сбросил свои бомбы на французский склад боеприпасов в Дьенбьенфу, который взорвался, убив нескольких солдат в этом районе и уничтожив около 1000 драгоценных 105-мм гаубичных снарядов. И пока это продолжалось, еще один С-110 снова умудрился сбросить весь свой груз 105-мм снарядов на северо-восточный склон, удерживаемого коммунистами «Доминик-1».
И снова, как и в предыдущие недели, возникла острая потребность в специалистах. Например, во 2-й воздушно-десантной группе организация связи была изначально рассчитана на работу с тремя отдельными батальонами. Теперь воздушно-десантная группа поддерживала связь с шестью воздушно-десантными батальонами, и в любом случае, теряла связистов чаще, чем получала дополнительных. То, что оставалось от двух частей Иностранного легиона в основном центре укрепрайона, было едва ли достаточно для одного батальона, не говоря уже о полубригаде, и де Кастр настоял на том, чтобы туда были переброшены пополнения Иностранного легиона. (Судя по новостям, целый батальон Иностранного легиона в дельте Красной реки, включая его командира, вызвался добровольцами.) Тем не менее, пополнение, прибывшее прошлой ночью, составило всего семьдесят одного человека, включая еще одну воздушно-десантную хирургическую бригаду (№5), под командованием капитана Анца, которая была развернута в районе штаба полубригады, что было едва достаточным чтобы восполнить потери за день.
Наконец, в 19.15 без всякой видимой причины, артиллерия коммунистов снова открыла огонь по району штаба и артиллерийским позициям на ОП «Клодин». Орудийные дворики 4-й батареи 2-й группы 4-го колониального артиллерийского полка, казалось, были избраны для особой кары. Вражеский залп наконец попал в цель, полностью уничтожив одну гаубицу и поджег склад боеприпасов. Командир батареи, доблестный лейтенант Бранбрук, спасший две недели назад ОП «Доминик-3», лежал при смерти на своем полуразрушенном командном пункте, его спина была располосована осколками снаряда, но он еще был в сознании. «Продолжайте стрелять!» - сказал Бранбрук одному из командиров расчета, стоявшему рядом с ним, – «Мы должны показать им...»
Он был все еще в сознании, когда отец Тренкан ползком добрался из штаба, чтобы дать ему отпущение грехов и спокойно умер через несколько минут.
Среда, 14 апреля 1954 г.
Когда 14 апреля рассеялся туман, первые французские патрули, вышедшие к опорным пунктам «Югетт-1» и «Югетт-6» внезапно столкнулись с препятствием, появление которого прошлой ночью было заглушено шумом артиллерийского обстрела. Диверсанты коммунистов проникли ночью на аэродром и взрывами проделали траншею почти по всей ширине южной трети аэродрома, примерно на полпути между «Югетт-1» и «Югетт-2». Почти одновременно в 10.20 ОП «Югетт-1» сообщил, что он почти полностью окружен по западному периметру вьетнамскими траншеями, всего в пятнадцати метрах от внешнего периметра колючей проволоки. Последний также был взорван ночью бангалорской торпедой и в нем была пробита почти трехметровая брешь, доходящая до крайних внутренних нитей. В 12.00 подразделения 6-го и 8-го колониальных парашютных батальонов попытались прорваться к «Югетт-1», но оказались заблокированными к северу и западу от «Югетт-5», к востоку от «Югетт-2» и к северу от ОП «Ястреб-перепелятник» новыми минными полями, размещенными по всей территории аэродрома и чрезвычайно плотным минометным огнем коммунистов. Фактически, это означало, что и «Югетт-1» и «Югетт-6» были теперь почти полностью изолированы от остальной части Дьенбьенфу. Если бы оба пали, то Дьенбьенфу потерял бы двадцать процентов своей площади, включая две трети своего аэродрома. Не то, чтобы последнее было само по себе важно, но его потеря означала бы, что коммунисты могли бы установить зенитные пулеметы ближе к основному центру Дьенбьенфу и для сброса с парашютами, самолетам приходилось проходить через еще более плотную зенитную завесу, чем раньше. Итак, началась вторая битва за ОП «Югетт».
На самом деле, по мере того как битва на северо-западе укрепрайона начинала приобретать свои очертания, появились и другие признаки того, что противник, далекий от того, чтобы отказаться от над Дьенбьенфу, если не сможет взять его к 15 апреля, фактически укреплял свои позиции. Сообщения, перехваченные и расшифрованные французами, указывали, что 910-й и 920-й батальоны знаменитого 148 горного полка отзываются из Лаоса вместе с 970-м батальоном 176-го полка 316-й дивизии; все три эти батальона действовали в Лаосе в качестве «советников» местных повстанцев Патет-Лао. Зиап также приказал, чтобы 900-й батальон 148-го полка, который был сводным элитным подразделением, обеспечивающим поддержку штаба 148-го полка, выделил для несения службы в Дьенбьенфу такие дополнительные подразделения как 523-я рота связи и 121-я рота тяжелого вооружения, с ее шестью безоткатными орудиями и четырьмя минометами. Кроме того, 9-й полк 304-й дивизии получил приказ присоединиться к своему братскому 57-му полку 304-й дивизии в осадном кольце Дьенбьенфу; и наконец, Китай получил запрос о предоставлении дополнительных 720 тонн боеприпасов и одного полностью укомплектованного зенитного полка из шестидесяти семи 37-мм зенитных пушек. С тысячами отдельных резервистов, вызванных из тыловых учебных лагерей, осаждающие войска Вьетминя могли с лихвой восполнить прежние потери, даже если некоторые из нового пополнения были неопытными и часто чрезвычайно молоды.