В конце концов, потребовался прямой приказ от генерала Коньи и угроза «серьезных персональных санкций» для Лангле, чтобы оставить в покое последние остатки 8-й диверсионной группы. Но ему удалось предоставить госпиталю Гровена достаточно места в блиндажах более чем для 200 раненых, хотя этот район был отделен от госпиталя постоянно занятым участком шоссе №41, который проходил прямо через лагерь. Неутомимые саперы 31-го батальона решили эту проблему за одну ночь, выкопав траншею полного профиля через дорогу и накрыв ее деревянными балками и стальными плитами с аэродрома. Это оставило Гровена еще с одной проблемой. Постоянное расширение кладбища рядом с госпиталем (один из оставшихся бульдозеров мало что делал в относительно безопасные ночные часы, кроме как рыл огромные траншеи для мертвых следующего дня), привело к появлению огромных скользких белых личинок, которые теперь проникли в похожие на могилы галереи, где лежали раненые, и которых вскоре можно было найти ползающими по открытым гноящимся ранам. Просто не было никакого способа сдержать их, или уничтожить. В длинном списке неотложных приоритетов для сброса грузов с воздуха, медикаментам приходилось часто занимать второстепенное место по сравнению с боеприпасами и бензином.
Было просто невозможно найти место для сотен фунтов средств дезинфекции, которые требовались, когда свежая кровь, плазма и даже простые предметы, как спирт для ран, поступали в тщательно отмеренных количествах. Гровен объяснил раненым, что личинки питаются только мертвыми или гниющими костями и плотью и, несмотря на весь их нездоровый вид, способствуют поддержанию ран в чистоте. Неизвестно, заставило ли его объяснение кого-нибудь почувствовать себя лучше, но, по крайней мере, оно успокоило панику тех раненых, которые считали, что появление личинок в их повязках было верным признаком приближающейся смерти.
Еще одной проблемой, которая обострилась 14 апреля, была проблема продовольствия. Снабжение изолированных войск численностью 16 000 человек в течение пятидесяти шести дней в боевых условиях было подвигом, который за аналогичный промежуток времени был сравним только со Сталинградом. Чтобы понять, насколько сложной была проблема снабжения продовольствием для Дьенбьенфу, необходимо осознать, что было выделено шесть различных видов продовольственных пайков: европейские, североафриканские, африканские, вьетнамские, для вспомогательных войск тай и военнопленных. Например, мусульманам, было невозможно скормить обычное в американских и французских консервированных пайках свиное мясо. Европейцы не могли бесконечно питаться рисом, в то время как все вьетнамцы считали рис основным продуктом питания. По мере того как готовить становилось все труднее и труднее, люди все больше полагались на консервированные боевые пайки. Поэтому существовала большая вероятность того, что большая часть гарнизона станет жертвами болезней, связанных с нехваткой витаминов, таких как цинга или авитаминоз. Поэтому были предприняты согласованные усилия, чтобы все ели сырой лук и фрукты, даже в самых тяжелых сражениях. Краткий перечень основных предметов снабжения показывает, что это означало на практике. Это также показывает некоторые из особенно «французских» аспектов проблемы:
Рис — 791 тонна;
Замороженное мясо — 195 тонн;
Сухари — 473 тонны;
Свежие овощи — 25 тонн;
Индивидуальные боевые пайки — 623 194 шт.;
Рационы выживания — 22 760 шт.;
Вино — 188 444 литра;
Винный концентрат — 26 765 литров
Горчица — 60 килограмм.
Среди других предметов, сброшенных с парашютами, можно отметить в общей сложности 2952 тюбика зубной пасты и всего 16 460 бритвенных лезвий. Даже если признать, что гладкокожие вьетнамцы в гарнизоне почти никогда не нуждались в бритье, это все равно означало, что за три месяца боев каждый мужчина употребил не более двух-трех бритвенных лезвий.
Сужение кольца осады вокруг зон выброски вынуждало как Ханой, так и командование в Дьенбьенфу ежедневно делать мучительный выбор, чем заполнить ограниченное пространство в имеющихся в наличии самолетах — подкреплениями, боеприпасами и медикаментами, или продовольствием. Результатом, очевидно, стало то, что продовольствие имело наименьший приоритет и что подразделения в критические моменты были вынуждены жить за счет рационов выживания, которые обычно употреблялись только в чрезвычайных ситуациях. Так, 7-го апреля в Дьенбьенфу закончились продовольственные пайки, за исключением тех, что уже были распределены по отдельным подразделениям. В то время, как бушевала битва за «Югетт-1», а северная часть ОП «Югетт» была отрезана, 11 апреля сражающимся частям было разрешено употребить по одному в день (из трех, имевшихся теоретически у них в наличии) рациону для выживания.