В 17.00 истребитель-бомбардировщик с авианосца «Арроманш» должен был сбросить совершенно новый набор аэрофотоснимков долины, включая все французские позиции, и набор карт, специально изготовленных в Ханое в очень крупном масштабе 1:25 000, на которых были показаны все новые позиции французов, а также все обнаруженные зенитные позиции противника. Кроме того, была карта меньшего масштаба 1:100 000 всего Северного Вьетнама, со всеми французскими кодовыми обозначениями целей противника и подробными обозначениями узких мест транспортной системы противника. Когда самолет приблизился к центру Дьенбьенфу, чтобы сбросить сумку, пилот откинул свой тяжелый стеклянный фонарь, но в этот момент зенитка противника открыла по нему огонь. В последний момент, пилот попытался уклониться и сделал бочку через крыло. Тяжелая сумка, четко отмеченная для облегчения идентификации, выпала прямо из кабины и попала в руки врага. Теперь генерал Зиап не только знал почти столько же о Дьенбьенфу, сколько и де Кастр, но он также точно знал, что французы знают (или не знают) о его вооруженных силах. Это означало смену всех французских кодов по всему Индокитаю и возможно, десятки французских агентов заплатили своими жизнями за нервозность одного пилота. Что еще хуже, на следующий день было утеряно еще больше пакетов фотографий с другого самолета.
На ОП «Изабель» сильно потрепанная подгруппа тай на ОП «Вьем», удерживающая свой импровизированный опорный пункт с самого начала сражения, не сломавшись и не дезертировав под сильным давлением противника, была наконец, сменена 9-й тайской ротой капитана Дезире, единственным не разложившимся подразделением 3-го батальона тай. Враг засек на «Вьем» подозрительное движение и атаковал позицию в опасный момент, когда одно подразделение еще не было введено, а другое подразделение еще не было выведено; были потери как среди вновь прибывших, так и среди уходящих горцев.
Пятница 16 апреля 1954 года
Страстная пятница началась с еще одной дорого обошедшейся операции по прорыву на «Югетт-6». И снова, почти шестьдесят военнопленных шли в сопровождении подразделений как из обоих парашютных батальонов Иностранного легиона, так и из 6-го колониального парашютного батальона. К тому времени, операция превратилась в марш смерти, в котором у военнопленных с их лязгающими канистрами или ящиками с боеприпасами просто не было шансов. Они отправились в путь с 700 литрами воды и полудюжиной ящиков боеприпасов к стрелковому оружию. Согласно официальному отчету за этот день, во время прорыва были убиты или ранены 42 военнопленных, и только семь водоносов с пятью канистрами воды благополучно добрались до «Югетт-6». Таким образом, у каждого человека в гарнизоне оставалось, самое большее, по половине литра воды, вместо необходимых двух литров. Стало ясно, что французы не могли себе позволить бесконечно снабжать «Югетт-6».
Примерно в то же время серьезно ухудшилась ситуация вокруг «Югетт-1». В 10.20 Дьенбьенфу сообщил, что траншеи коммунистов вокруг «Югетт-1» теперь достигли аэродрома и что опорный пункт, таким образом, полностью окружен. На «Югетт-2», где две роты из 1-го батальона 13-й полубригады с «Клодин», под командованием лейтенантов Виара и Шуне, сменили измотанные части 1-го батальона 2-го пехотного полка Иностранного легиона, было принято решение попытаться победить Вьетминь в его собственной игре. Вместо того, чтобы пытаться пробиться в «Югетт-1» с помощью дорого обходящихся атак, легионеры теперь будут пытаться терпеливо прокладывать себе путь к «Югетт-1». Проблема, конечно, заключалась в том, что в какой-то момент траншея легионеров с севера на юг столкнется с траншеей коммунистов с запада на восток к югу от «Югетт-1». Будучи легионерами, они пересекут этот мост, когда доберутся до него.
Но среди службы тыла в Дьенбьенфу продолжалась старая и так и неразрешенная борьба между грузами снабжения и запросами личного состава. Безусловно, в середине апреля должны были пройти одни из лучших дней для транспортировки по воздуху, что при относительно хорошей летной погоде позволяло эффективно обеспечить защиту истребителями и истребителями-бомбардировщиками беззащитных транспортников. 16 апреля был еще один день, когда грузы снабжения, загруженные в Хайфоне и Ханое достигли 215 тонн (с десятью процентами неверно сброшенного груза и коэффициентом эффективного сбора на земле, возможно, два к одному), но де Кастр горько жаловался, что ему нужны механики и электрики, чтобы поддерживать в рабочем состоянии последние оставшиеся машины и прежде всего, драгоценные электрогенераторы и водоочистители. И наконец, орудийные расчеты артиллерии после тридцати двух дней постоянного дежурства в открытых орудийных двориках, достигли состояния полного физического и психологического упадка. Теперь начали страдать точность и скорость контрбатарейного огня. Люди еще двигались, но больше не было возможность добиться от них реакции, скорости и точности, необходимых для использования нескольких орудий и теперь строго нормируемых артиллерийских снарядов с максимальной эффективностью. Де Кастр еще раз потребовал, чтобы оставшаяся часть 35-го воздушно-десантного артиллерийского полка была сброшена в долину. Из сорока девяти офицеров и солдат 35-го воздушно-десантного артиллерийского полка, которые были сброшены с парашютом в течение месяца, только двадцать семь будут пригодны для службы к 24 апреля, а оставшиеся воздушно-десантные артиллерийские расчеты за пределами долины были крайне необходимы и в других районах.