Туман быстро рассеивался, и выживание заключалось в том, чтобы опередить огонь противника, в то время как французские тяжелые минометы, стрелявшие поверх голов бегущих с «Югетт-6», прижимали вражеских пулеметчиков. Лейтенант Берго, командир 1-й воздушно-десантной роты тяжелых минометов Иностранного легиона на ОП «Клодин», отчетливо помнит, что бойцы Бизара кричали и пели, когда они мчались на юг по совершенно пустым стальным плитам аэродрома, а некоторые испанские анархисты пели хорошо слышимую детскую песенку:
«Если мать твоя,
Ищет короля,
Их найдешь четыре
В карточной колоде»
Неизвестно, сколько человек пытались прорваться, так как их было трудно сосчитать, и не было точно известно, сколько из них было ранено или убито во время последнего прорыва. Но когда Бизар собрал в 10.40 своих людей на «Югетт-2», стали отчетливо видны точные размеры кровопролития: небольшой отряд потерял 106 убитыми, 49 были ранены, включая лейтенантов Кузена и Вайнбергера, 79 человек пропали без вести. Среди погибших были два лейтенанта, Франсуа и Донадье, которые почти месяц прослужили в гарнизоне «Югетт-6» и буквально за день до этого получили повышение на поле боя до звания капитана. У них так и не было возможности надеть свои новые знаки различия. Капитан Бизар и артиллерийский передовой корректировщик лейтенант Лагард, чудом спаслись без единой царапины. Из шестнадцати офицеров, которые в то или иное время служили на «Югетт-6», выжили только пятеро.
Битва за «Югетт-6» была закончена. Теперь начиналась агония «Югетт-1». Но эвакуация «Югетт-6» оставила во рту Бижара и де Кастра кислый привкус, как это было ясно видно из радиосообщений последнего в то пасхальное воскресенье в Ханой. По словам де Кастра, операции по прорыву были серьезно затруднены из-за неспособности Ханоя заменить потерянные в последние дни аэрофотоснимки, поскольку французские штурмовые отряды не имели четкого представления о размещении траншей коммунистов, в которые они собирались проникнуть. Прямое наблюдение также было затруднено в различных местах долины из-за того, что в Дьенбьенфу не было траншейных перископов и на запросы, сделанные 13 апреля, Ханой просто не ответил.
В некоторых частях теперь заканчивались взводные командиры: в доблестном 6-м колониальном парашютном батальоне больше не осталось ни одного способного сражаться командира взвода, как и в 3-й роте 31-го саперного батальона. Еще один офицер этой роты, лейтенант Мори, был ранен 21 апреля осколками снаряда, когда лично устанавливал минное поле перед новым опорным пунктом в дренажной канаве аэродрома. Работа на ОП «Опера» была еще более затруднена, как указывал де Кастр Ханою 18 апреля, огнем прямой наводкой с «Доминик-1» и излучины реки Нам-Юм. Была запрошена нейтрализация с помощью атаки с воздуха. Вдобавок, постоянный беспокоящий огонь артиллерии противника брал свое. В 16.00 два гаубичных снаряда упали в орудийный дворик 155-мм орудия батареи капитана Деаля, повредив ствол и убив часть расчета. Таким образом, теперь у Дьенбьенфу осталось всего два 155-мм орудия. В 18.00 другие вражеские снаряды сильно повредили две более легкие 105-мм гаубицы.
Однако в это время битва за «Югетт-1» уже приобретала очертания и новые методы удушения, опробованные генералом Зиапом на «Югетт-6», теперь достигли уровня смертельного совершенства. Вот почему было решено сменить потрепанную в боях 4-ю роту 1-го батальона 2-го пехотного полка Иностранного легиона 4-й ротой капитана Шевалье 1-го батальона 13-й полубригады майора Кутана. Размещенный до сих пор на относительно тихом опорном пункте «Клодин», 1-й батальон 13- полубригады был в лучшей форме, чем большинство частей, и то, что ожидало «Югетт-1», требовало первоклассных солдат.
Шевалье и его бойцы начали опасный поход на север вскоре после наступления темноты, съев последнюю горячую пищу на ОП «Клодин». К тому времени, большинство ходов сообщения в центральной части укрепрайона были накрыты перекрытиями. Поскольку аэродром пришел в негодность, его стальные плиты были безжалостно «каннибализированы» в качестве строительного материала. Поэтому припасы, подкрепления и раненые циркулировали в почти полной темноте того, что теперь действительно стало «метро», остановки которого были выходами к различным боевым опорным пунктам, или командным подземным пунктам. Бойцы Шевалье теперь ощупью продвигались вперед от «Клодин-2», мимо «Лили-1» к «Югетт-3», где их возглавил офицер из 1-го батальона 2-го пехотного полка Иностранного легиона, удерживающего этот опорный пункт. Затем они прошли мимо «Югетт-2» и наконец, вышли из укрытия в открытую траншею, которую легионеры из 1-го батальона 2-го пехотного полка ИЛ вырыли в направлении поперечной траншеи коммунистов, отрезающей «Югетт-1» на юге и также проходящей через аэродром. Когда они подошли к концу французской подходной траншеи, они также оказались под огнем опорного пункта Вьетминя, который противник поставил к востоку от «Югетт-5». За последние несколько недель коммунисты не только научились закапывать артиллерию до такой степени, что она становилась невидимой и неуязвимой, но, очевидно, они также научились строить оборонительные траншеи и системы блиндажей, которые были наилучшими по устойчивости. Двенадцать лет спустя системы подземных блиндажей, построенные южновьетнамскими партизанами, точно так же будут выдерживать фугасные бомбы, сбрасываемые с американских бомбардировщиков Б-52. Уроки Дьенбьенфу не были забыты, по крайней мере, с одной стороны забора.