Теперь фишки были поставлены на кон. Время остановилось на очень короткое мгновение не только в Вашингтоне, но и в Дьенбьенфу. Там 29 апреля французы удерживали позиции на Пяти холмах, на южных опорных пунктах «Югетт», и на опорном пункте «Вьем». Благодаря запасным частям, сброшенным с парашютом, у французов все еще оставалось девятнадцать 105-мм гаубиц. В Ханое 1-й колониальный парашютный батальон был готов к отправке в Дьенбьенфу в качестве подкрепления; а гигантские американские С-124 «Глоубмастер» из
322-й авиационной дивизии были в процессе переброски по воздуху в Индокитай совершенно нового 7-го колониального парашютного батальона. Индия, опасаясь быть обвиненной Китаем и СССР в оказании помощи находящимся в тяжелом положении французам, отказалась разрешить американским самолетам пролетать над территорией Индии или остановиться для дозаправки. Неуклюжим самолетам пришлось делать большой крюк над Индийским океаном и дозаправляться в Коломбо на острове Цейлон, что не вызвало подобных возражений. С уничтожением части вражеской артиллерии в результате воздушных налетов, и со свежими войсками, брошенными в бой сформированными подразделениями, вместо раздробления, все еще оставался бесконечно малый шанс продержаться достаточно долго, чтобы быть спасенными от поражения прекращением огня. В конце концов, именно это произошло с египтянами, окруженными в 1948 году в Фалудже, когда они были спасены от полного уничтожения израильтянами, благодаря прекращению огня, введенному ООН. (Если бы этого не произошло, полковник Насер был бы израильским военнопленным). И с сильно пострадавшими складами коммунистов в Туанжао, пехотные дивизии в Дьенбьенфу оказались бы в середине сезона муссонов под угрозой голодной смерти. Именно это годом ранее побудило 308-ю дивизию Вьетминя прекратить наступление на королевскую столицу Лаоса Луангпхабанг. С одобрением Великобританией, или без него, операция все еще была осуществимой и полезной в военном отношении. Теперь решение полностью лежало на Эйзенхауэре.
Это решение, конечно, было отрицательным, но, как ни странно, об этом никогда не упоминается в мемуарах президента. Вместо этого он предлагает объяснение движущих им соображений, которые все еще имеют отношение к ситуации во Вьетнаме двенадцать лет спустя: «В ходе этой встречи, я отметил, что если Соединенные Штаты в одностороннем порядке позволят втянуть свои войска в конфликт в Индокитае, и в череду азиатских войн, конечным результатом будет истощение наших ресурсов и ослабление нашей общей оборонительной позиции. Если бы мы, без союзников, когда-либо оказались сражающимися в разных местах по всему региону, и если агрессивное участие красного Китая было бы четко определено, тогда мы вряд ли смогли бы этого избежать, сказал я, учитывая необходимость нанести удар прямо в голову, а не в хвост змеи, самого красного Китая».
Поэтому отказ от попытки спасти французов в Дьенбьенфу был, в конечном счете, как и должен был быть, полностью американским решением, и на самом высоком уровне, с участием высших руководителей Конгресса, Объединенного комитета начальников штабов и президента. Тем не менее, почти сразу же после того, как решение было принято, начался едва уловимый процесс сваливания всей вины за провал «Грифа» на Британию. Госсекретарь Даллес лично заявил в общенациональной телепередаче 12 июня 1954 года, что, как и у госсекретаря Генри Стимсона в случае агрессии Японии против Китая в 1931 году, его собственные попытки спасти Индокитай посредством совместных действий, были отвергнуты союзниками.
Комментируя эти оправдания на следующий день, Джеймс Рестон из «Нью-Йорк Таймс» заявил, что эта картина, без каких-либо ссылок на оппозицию Конгресса или Белого дома применению силы в Азии, что в 1931 году, что в 1954 году, является одним из самых вводящих в заблуждение упрощений, когда-либо произносимых госсекретарем США, но он перекладывает вину и обеспечивает алиби.
И в своей собственной резкой статье на эту тему Чалмерс Робертс отметил, что независимо от действий или бездействия союзников, Конгресс, по всей вероятности, предоставил бы президенту запрошенный мандат: «… при условии что он убедительно попросил об этом и объяснил факты и их связь с национальными интересами Соединенных Штатов… Но выясняется тот факт, что президент Эйзенхауэр никогда не ставил вопрос о вмешательстве на кон».