Именно это Линдон Б. Джонсон — возможно, памятуя о своих собственных действиях в апреле 1954 года — не преминул сделать в 1964 и 1965 годах.
Неспособность американцев принять раннее решение, то или иное, в отношении операции «Гриф» причудливым образом преследовала администрацию Эйзенхауэра даже после смерти Джона Фостера Даллеса. Статья в журнале «Лайф» от января 1956 года в которой появился термин «балансирование на грани войны» и в которой Даллес намеренно еще раз возложил вину на Британию и даже утверждал, что до Женевы его «политика смелости произвела впечатление на коммунистов» и позволила премьер-министру Франции и Идену в Женеве «торговаться с помощью силы Даллеса», вызвала такую бурю протеста, что потребовалось полноценная пресс-конференция госсекретаря в ее защиту.
Когда после смерти госсекретаря Даллеса был опубликован первый том мемуаров сэра Энтони Идена, в него вошли несколько документов, категорически противоречащих официальной американской позиции; президент Эйзенхауэр 13 января 1960 года еще больше усугубил существовавшую ранее путаницу в отношении операции «Гриф», заявив что «никогда не было разработано никакого плана для приведения в исполнение в Индокитае». Затем президент отверг все усилия, предпринятые его покойным госсекретарем в марте-апреле 1954 года, чтобы выработать совместную позицию для вмешательства в Дьенбьенфу, заявив, что Даллес был «очень убедительным человеком. Он вполне мог бы говорить о возможностях, которые к тому времени могли бы рассматриваться как предложения, когда они вовсе не подразумевались как таковые». Очевидно, что к тому времени, когда в 1963 году были опубликованы его собственные мемуары, у президента было время собраться с мыслями по этому вопросу и принять точку зрения, которая несколько менее противоречила имеющимся фактам.
18 апреля в сообщении, отправленным его личным кодом, Эли уведомил вооруженные силы, немедленно сообщив о факте явного провала «Грифа» Наварру, и Наварр немедленно полностью осознал значение этого факта для гарнизона Дьенбьенфу. Операция «Кондор» уже шла полным ходом, но новая ситуация требовала более отчаянных мер. Совершенно секретной телеграммой №24, отправленной его личным кодом, Наварр 30 апреля сообщил Эли, что теперь он изучает «прорыв гарнизона в направлении Лаоса… что представляет огромные трудности и при наилучшем стечении обстоятельств спасет лишь часть личного состава. Неизбежно придется оставить раненых. Эта операция последнего шанса будет названа «Альбатрос»».
К счастью, лишь немногие из французов знакомы с «Сказанием о старом мореходе».
В этот промежуток времени между сообщениями Наварра и Эли, произошел один из самых странных эпизодов всей войны: один из офицеров разведки Наварра установил контакт с членом правительства Хо Ши Мина. Это событие было настолько секретным, что Наварр запросил (и получил) разрешение не упоминать обо всем этом высшему гражданскому представителю Франции в Индокитае, генеральному комиссару Морису Дежану.
18 апреля, в сообщении отправленным личным кодом, Эли одобрил продолжение контакта, но призвал Наварра проявлять максимальную осторожность, чтобы не попасть в ловушку врага. Эли также посоветовал ему проконсультироваться с правительством в Париже, прежде чем брать на себя какие-либо обязательства, и подтвердил, что Наварру следует утаить информацию от генерального комиссара, который был широко известен своими «утечками». Ответ Наварра на следующий день был коротким и по существу: «Я не проявлял никакой инициативы. Контакты совершенно секретны. Моего представителя всегда можно дезавуировать. Никаких результатов не ожидается ранее чем через неделю».
Что произошло дальше и кем именно был этот высокопоставленный контакт с северовьетнамцами, до сих неизвестно публике. Но он существовал и он был важен, потому что 12 мая, после падения Дьенбьенфу и начала Женевской конференции, Наварр связался с Эли по радио: «Контакт со стороны Вьетминя сейчас с делегацией Вьетминя в Женеве. Все прекращено. (Переговоры) могут быть возобновлены, если Женева потерпит неудачу».
В Женеве Вьетминь представляла делегация из шести человек: Фам Ван Донг, тогда занимавший пост министра иностранных дел, а ныне премьер-министр правительства Ханоя; Та Куанг Буу, заместитель министра обороны, получивший образование в Оксфорде; Ха Ван Лау, полковник Народной армии, который с 1954 года отвечал за отношения Ханоя с Международной контрольной комиссией; Фан Ань, преподаватель колледжа, занимавший несколько важных постов в правительстве Хо с 1945 года; Хоанг Ван Хоан, занимавший тогда пост посла в Пекине; и Тран Конг Туонг, опытный юрист, занимавший тогда пост заместителя министра юстиции. Это мог бы быть любой из них. Но в возобновлении тайных контактов не было необходимости. В конце концов, Женева не провалилась.