8 мая в 13.05 все участники операции «Арьеж» услышали кодовую фразу: «Плод созрел». Дьенбьенфу пал. Через несколько минут там же прозвучала вторая часть сообщения: «Аустерлиц». Несколько минут спустя, маленький «Моран» из 23-й группы воздушного наблюдения в Мыонгсай сбросил письменную копию приказа об отходе на командный пункт подполковника Годара. Почти одновременно аванпосты начали сообщать об интенсивных контактах с противником сразу в нескольких местах. К счастью, Годар получил предупреждение за день и начал минировать тропы, ведущие от Намоу. С 5-м батальоном лаосских егерей в качестве авангарда, отряд «Кондор» начал отступать, оставляя мины, установленные на срабатывание с задержкой в десять минут. И снова Годар поступил правильно в войне в джунглях (правило, о котором, по-видимому, слишком часто забывают в Южном Вьетнаме в последние годы): вместо того, чтобы повторить свой прежний путь, он приказал своей колонне проложить новую тропу через холмы в Куан-Рип. Вьетминь, ожидая что французы вернутся по своим следам, выставил перед ними отряд в засаде, который должен был оказаться на старом пути 10 мая. Вместо этого французская колонна прошла точку засады в ночь с 8 на 9 мая, тем самым застав на этот раз Вьетминь врасплох. В последовавшей перестрелке 4-й батальон лаосских егерей был сильно потрепан, потеряв почти две роты; 5-й батальон лаосских егерей также понес некоторые потери, но остальные силы «Кондора» вернулись в зону опорного пункта почти без дальнейших потерь, но с горьким привкусом во рту. Даже очень сдержанные официальные отчеты говорят о горечи офицеров и солдат подполковника Годара, которые перенесли чрезвычайные трудности ради своих товарищей в Дьенбьенфу и чувствовали, что Северное командование в Ханое, из собственных соображений, лишило их возможности помочь им в момент крайней нужды. Одна четверть от общей численного 1-го лаосского парашютного батальона дезертировала после окончания боев, и еще шестьдесят семь человек дезертировали из 4-го батальона лаосских егерей. И так закончилась последняя отчаянная попытка спасти Дьенбьенфу извне.
Провал «Кондора» также предопределил провал «Альбатроса». Официально Наварр поручил подготовку прорыва оперативному штабу генерала Коньи только 3 мая 1954 года, оставив детали операции и точную дату ее проведения на усмотрение генерала де Кастра. Общий план «Альбатроса» был следующий: общее направление прорыва должно было быть направлено на юго-восток в направлении Муонг-Ня и Муонг-Хеюп, при том французские силы прикрытия из Лаоса должны были быть выдвинуты в самый последний момент, чтобы избежать обнаружения Вьетминем.
Прорыв гарнизона с линии фронта внутри долины должен был быть поддержан максимальными усилиями всех артиллерийских орудий и минометов, еще остававшихся в наличии и всей боевой авиации. Все раненые должны были быть оставлены, а все солдаты с легкими ранениями будут прикрывать огнем отход бойцов прорывающегося отряда. Прорыв должен был состояться в конце дня, чтобы позволить войскам очень быстро укрыться в лесу. При себе будет только стрелковое оружие и боевой паек на четыре дня. Самый ранний срок прибытия на место различных подразделений «Кондора» тогда оценивался как 15 мая. Когда генерал Коньи, в свою очередь, сообщил основные контуры «Альбатроса» генералу де Кастру в длинной радиограмме 4 мая, оценка уже сместилась на 20 мая, и Коньи добавил в последнем абзаце, что «хорошо понимал, что до дальнейших распоряжений, командующий Северно-западной оперативной группой будет считать своей задачей стойко сопротивляться на месте, не думая об отступлении».
5 мая в 16.15 де Кастр ответил Коньи:
«Пути, ведущие на юг не позволяют достаточно быстро отвести 6000 человек. Единственное, что возможно — это одновременный прорыв в разных направлениях. Ввиду трудностей с сохранением секретности даже при использовании кода… Я настаиваю на том, чтобы не раскрывать своих намерений. Я должен просить вас доверять мне».