Вся концепция «Альбатроса» нашла множество критиков в Ханое. Начальник штаба Коньи, полковник Бастиани, официально заявил, что, учитывая пресечённую местность, силы противника и состояние полного истощения гарнизона, «Альбатрос» приведет только к полному разгрому и частичному уничтожению сил прорыва, от которых мало что, если вообще что-либо пригодное в военном отношении, будет спасено. Кроме того, такой позорный конец только бросил бы тень на то, что до сих пор было доблестной обороной.
4 мая один из старших офицеров штаба, работавший над деталями «Альбатроса», написал краткую оценку этой операции, которая хорошо подытоживала чувства большинства его коллег:
«Такая операция одновременно невозможна и немыслима. Это странно напоминает битву при Седане (1870). Северо-западная оперативная группа должна продолжать сопротивляться. Это продолжает изматывать войска Вьетминя. Любой орган командования в Индокитае, который подпишет такой приказ о бегстве, себя опозорит.»
И в последней строке, которая, очевидно, была упреком старшим генералам, которые задумали, спланировали и руководили битвой при Дьенбьенфу, записка заканчивалась предложением: «Человек должен знать, как принимать последствия своих поступков».
Наконец, 7 мая в 10.00, когда штурмовые отряды коммунистов находились в пределах 200 метров от его командного пункта, а последние резервы были разбиты в ходе тотальной обороны последних позиций на восточных холмах, де Кастр решил прибегнуть к «Альбатросу». Диалог между ним и генералам Коньи по радиотелефонной связи был полностью записан на пленку. Часть, относящаяся к «Альбатросу» гласит следующее:
- И тогда, Бог мой, я попытаюсь, если позволят обстоятельства, использовать максимум того, что у меня осталось, чтобы убраться на юг.
- Хорошо, понял. Вероятно, это будет ночью?
- Что?
- Ночью.
- Да, генерал, ночью, конечно.
- Все правильно, да.
- Мне нужно Ваше разрешение, чтобы это сделать.
- Я даю разрешение, старина.
- Ты даешь мне разрешение на это.
- Я даю тебе разрешение на это.
- Хорошо, я… Я продержусь… Я постараюсь продержаться здесь как можно дольше с тем, что осталось…
Они кратко обговорили остальные вопросы, а затем Коньи вернулся к теме прорыва:
- Хорошо. Ну, а что насчет отступления на юг? Как ты это видишь? По направлению к «Изабель» или во многих направлениях?
- Ну, генерал, в любом случае они должны продвигаться на юг, за пределы «Изабель», не так ли?
- Да, это так.
- Но я также дам «Изабель» приказ попытаться прорваться, если они смогут.
- Да, это понятно. Хорошо, держи меня в курсе, чтобы могли помочь тебе с максимумом авиации для этого дела.
Таким образом, нет никаких сомнений в том, что в последний момент де Кастр действительно решил попытаться реализовать план «Альбатрос», но, конечно, приказ пришел слишком поздно, чтобы быть выполненным организованным образом, и уцелевшие старшие офицеры сказали мне, что де Кастр, стремясь не допустить паники, до последнего момента отказывался информировать даже командиров батальонов о существовании такого плана.
У ОП «Изабель», в силу его расположения ближе к южному краю долины, было больше шансов успешно сбежать. В его случае в последнюю минуту возникли сомнения со стороны полковника Лаланда, видевшего разрушение основной позиции Дьенбьенфу, и опять же, по-видимому, в последнюю минуту со стороны Ханоя также была предпринята попытка избежать ответственности. 7 мая в 21.00 поступило радиосообщение от полковника Лаланда на самолет управления №545-YA, пилотируемого лично командиром Северовьетнамской бомбардировочной группы подполковником Дюссолем. Кружащий самолет управления выполнял функцию радиорелейного пункта связи между ОП «Изабель» и Ханоем с момента уничтожения самим де Кастром его мощного радиопередатчика в 17.00. В своем сообщении Лаланд запрашивал Ханой, был ли по прежнему предпочтительнее южный маршрут, поскольку с его точки зрения, бросок на запад в направлении Бан Лой казался более предпочтительным. Несмотря на неоднократные запросы с самолета управления, Ханой так и не ответил на этот вопрос. Через несколько минут после полуночи 8 мая 1954 года, остатки подгруппы тай Вьема и 12-й роты 3-го батальона 3-го полка Иностранного легиона пошли в прорыв к линии холмов на юге. Они добрались до южного края долины, и именно там погиб «Альбатрос».