В то утро также появилась еще одна плохая новость. 80-я разведывательная эскадрилья заграничной службы французских ВВС сделала полный набор аэрофотоснимков долины накануне в 12.30 и полностью расшифрованные фотографии были успешно сброшены в штаб де Кастра. Они ясно показывали сильное уплотнение смертоносного кольца 37-мм зенитных орудий и зенитных крупнокалиберных пулеметов, особенно на северо-восточном краю долины. Новая батарея 105-мм гаубиц проявила себя на «Анн-Мари» и несколько новых батарей 75-мм гаубиц были замечены в двух-трех километрах к востоку от ОП «Изабель». Новые батареи коммунистов также появились за Лысой и Фальшивой горой 23 апреля, когда они внезапно вмешались в ход боя, оказав разрушительное воздействие на десантников, контратакующих «Югетт-1». С другой стороны, ни один 120-мм тяжелый миномет не обстреливал Дьенбьенфу с 19 апреля; вероятно, что-то пошло не так с поставками боеприпасов. Это временное затишье не особенно успокоило французов, так как пленные коммунисты, захваченные в последние дни, сообщили им, что как ожидается, в район осады скоро прибудут «специальные орудия». Какие особые снаряды калибра 60-мм и 120-мм были подобраны в окрестностях Дьенбьенфу, но до сих пор они не дали французской разведке ни малейшего намека на то, что должно было произойти. До разгадки этой тайны оставалось еще около десяти дней.
Также остались некоторые незаконченные дела после прерванной контратаки 2-го парашютного батальона Иностранного легиона майора Лизенфельта. Остатки 1-го и 2-го парашютных батальонов сформировали сводный парашютный батальон Иностранного легиона, под командованием майора Гиро, которому было поручено защищать то, что осталось от ОП «Югетт», вместе с ротой из 140 марокканцев 1-го батальона 4-го полка марокканских тиральеров под командованием капитана Нико. Сильно потрепанный 2-й батальон 1-го колониального парашютного полка снова перегруппировался на высотах ОП «Элиан», но оставил роту легкораненых на ОП «Юнон». С момента своего прибытия в течение первой недели апреля батальон потерял 56 убитыми, 35 пропавшими без вести (десять из которых считались погибшими) и 257 ранеными. В частности, его 3-я и 4-я роты потеряли так много людей, что Брешиньяк решил объединить их в маршевую (сводную) роту, под командованием лейтенанта Рене Легера.
Положение перед штурмом на 24 апреля 1954 года
Потеря «Югетт-1» также повлияла на опорный пункт «Опера» на другой стороне аэродрома. «Опера» был специально создан для обеспечения защиты с фланга «Югетт» и теперь, в свою очередь, оказался полностью с фланга обойден. Поэтому Лангле и Бижар решили эвакуировать его, прежде, чем небольшой гарнизон постигнет участь всех остальных обойденных опорных пунктов. В тишине французские саперы заминировали «Опера» в ночь с 23 на 24 апреля, когда его гарнизон, рота капитана Бизара из 5-го вьетнамского парашютного батальона, медленно отступил назад по дренажной канаве аэродрома на новую запасную позицию в 150 метрах к северу от «Доминик-4». По словам майора Пуже, «у этой позиции не было названия, возможно потому, что её было невозможно назвать». Действительно, муссонные дожди превратили дренажную канаву аэродрома в настоящий канал, заполненный во многих местах водой по пояс. Тем не менее, с высотами «Доминик» справа и «Югетт-1» слева, находящимися под вражеским контролем, было чистым безумием пытаться даже поднять голову над краем канавы. Любого раненого приходилось прислонять к осыпающимся стенкам канавы, а любой убитый немедленно исчезал из виду. В этом невероятном месте, Бизар и его люди работали как бобры, в самом прямом смысле этого слова, пытаясь вырыть огневые позиции в мягкой грязи и соорудить несколько бункеров из мешков с песком в самой канаве. Многое из того, что они построили в тот день, было на следующую ночь смыто проливным дождем. Снова, подобно бобрам, Бизар и его вьетнамцы восстановили свой опорный пункт в трясине. Они удерживали его до самого последнего дня битвы.