В сотнях миль от долины, между северной штаб-квартирой в Ханое, где правил генерал Коньи, и штаб-квартирой генерала Наварра в Сайгоне, продолжался обмен вежливо-ледяными телетайпными сообщениями — каждое сообщение скрывало под тонкой мантией административной направленности и военной вежливости чувства чистой ненависти, которые оба мужчины питали друг к другу. Для Коньи Наварр был всего лишь недалеким кабинетным генералом, который, не желая признавать, что совершил ошибку, удерживая Дьенбьенфу, собирался пожертвовать ключевой дельтой Красной реки, с ее 180 000 войск, 9 000 000 трудолюбивых людей и почти 3 000 000 тонн драгоценного риса. Для Наварра генерал-майор Коньи превратился в своекорыстного оппортуниста, который теперь был полностью нелоялен своему командующему, саботировал его решения на каждом шагу и использовал свои давние хорошие отношения с прессой, чтобы обойти решения своего собственного командира и сделать так, чтобы его собственная точка зрения была повсюду услышана. С обеих сторон то, что было сказано или написано сейчас, было сделано с единственной целью — оставить запись для последующей дуэли в большом масштабе перед комиссией по расследованию, общественным мнением, судами и историей.
Ответ Наварра был чрезвычайно длинным и подробным. В отличии от Коньи, чьи сообщения по мере ухудшения ситуации становились все более запутанными и неясными, сообщения Наварра, который был довольно не уверен в себе в начале битвы, теперь показывали, что он, по-видимому, снова чувствовал себя как дома. Тактическая ситуация не имела почти никакого значения; в расчет принимались элементы информации, которые относились к области политической и военной разведки высокого уровня, в которой Наварр провел большую часть своей активной жизни. В простых и ясных выражениях, часто читаемых как комментарии преподавателя к слегка туповатой курсовой работе студента, Наварр изложил основы ситуации в ее нынешним виде. Вопреки мнению Коньи («если я вас правильно понял...»), что Дьенбьенфу больше не стоит дополнительных жертв войск, Наварр считал, что общая ситуация оправдывает такие жертвы. В Женеве в тот день собирались делегаты предстоящей конференции по Индокитаю, и возможно, смогли бы добиться прекращения огня, которое могло бы спасти Дьенбьенфу от уничтожения. Или наоборот, конференция могла бы вообще провалиться, и таким образом, привести к американскому вмешательству в последнюю минуту и спасти Дьенбьенфу буквально на грани катастрофы.
Наварр также разрушил другой любимый проект Коньи по оказанию помощи Дьенбьенфу, начать наступление на тыловые линии коммуникаций противника в сотнях километров от Дьенбьенфу. Используя цифры и факты, взятые в собственном анализе операции Коньи, Наварр ясно продемонстрировал ему, что операция не окажет немедленного влияния на ситуацию в самом Дьенбьенфу, и лишит дельту части ее нынешних резервов, которым, в свою очередь, придется столкнуться с натиском около восемнадцати батальонов коммунистов, уже находящихся в этом районе. И наконец, вся операция привлекла бы ключевые войска и самолеты из остальной части Индокитая, что имело бы «катастрофические» последствия в других местах, не принося какой-либо помощи сражающемуся гарнизону Дьенбьенфу.
Наконец, Наварр сообщил Коньи, что он, вопреки совету последнего, будет придерживаться принципа проведения операции «Кондор». При таком полном разрыве между главнокомандующим и его ключевым подчиненным командиром, любой дальнейший диалог был совершенно бесплодным. Тем не менее, обмен вежливо-ледяными сообщениями продолжался до последнего дня, и совершенно маловероятно, что он мог поколебать получателей от их предвзятых мнений как о ситуации, так и друг о друге.
И по сей день оба этих человека продолжают ненавидеть друг друга: перед французской правительственной Комиссией по расследованию, перед судами Парижа за уничижительный пассаж о Коньи в книге Наварра, перед авторами, пишущими о Дьенбьенфу, и в прессе. Коньи публично подтвердил свое заявление Жюлю Руа, о том, что 2 апреля около 17.00 он заявил Наварру: «Если бы Вы не были четырехзвездочным генералом, я бы дал Вам пощечину». А Наварр в другом опубликованном сообщении очень прозрачно обвинил Коньи в том, что он в Алжире организовал заговор с целью убийства занимавшего тогда пост главнокомандующего генерала Рауля Салана из базуки.