В своем сообщении на эту тему де Кастр — возможно, на самом деле, это были слова Лангле, но за подписью командующего укрепрайона — горько пожаловался на «катастрофическое влияние на моральный дух бойцов» этой статьи и других в том же духе и добавил: «Почему бы Вам не заставить цензуру поработать над этим?»
Хотя просьба была понятна в данных обстоятельствах, ее, конечно, выполнить было невозможно. Это означало бы вскрытие и просмотр каждого почтового отправления в Дьенбьенфу, что привело бы к задержкам доставки; а в отсутствие каких-либо других контактов с внешним миром, сбрасываемая с воздуха почта представляла собой слишком ценный стимул для морального духа, что бы ее портить. В любом случае, несколько сомнительно, что газетные статьи сами по себе оказали определяющее влияние на бойцов на линии огня. Главный хирург в Дьенбьенфу, майор Гровен, рассказывал историю одного добровольца-парашютиста, который прыгнул над укрепрайоном в конце апреля и передал ему французскую газету, на первой странице которой был заголовок, называющий Дьенбьенфу невероятной тактической и политической ошибкой.
- И ты все равно пришел, прочтя это? - спросил Гровен.
- Ну, - ответил только что спрыгнувший с парашютом доброволец, - Вы же не думаете, в самом деле, что я бы «слился» из-за какой-то ерунды, напечатанной в какой-то паршивой газетенке?
Также, 29 апреля в 18.00 лейтенанту Женевьеве де Галар было приказано явиться на командный пункт 2-й воздушно-десантной группы. Несколькими неделями назад, Женевьева сменила свой комбинезон французских ВВС на более практичную форму десантника, ушитую до ее размера. Поскольку 2-я воздушно-десантная группа находилась недалеко от госпиталя, она в прошлом получала такие приглашения и считала визит к десантником желанным отдыхом от унылой рутины подземного госпиталя. Но когда она подняла плотную занавеску и вошла в блиндаж Лангле, ее ожидала неожиданная сцена. Кроме Лангле, здесь были генерал де Кастр, подполковник Лёмёнье, а также майоры Бижар и Вадо, вставшие со скамеек и стульев, когда она вошла.
Де Кастр шагнул вперед, что-то достал и сказал:
- Женевьева, у меня есть кое-что для тебя.
И затем он произнес ритуальную формулу, которую следует использовать при награждении высокой наградой: «В силу полномочий, возложенных на меня...» и прикрепил Военный крест с пальмовой ветвью, а рядом с ним белый эмалевый крест с кроваво-красной лентой Рыцарского креста Почетного легиона.
Провести эту церемонию было нелегко, потому что в Дьенбьенфу почти ни у кого не было медалей. Сам Лангле сумел найти потрепанный Военный крест в одном из своих сундучков, а один из его лейтенантов любезно одолжил недавно полученный орден Почетного легиона для этой церемонии. В Дьенбьенфу не было никого, кто не чувствовал бы, что Женевьева де Галар заслужила свои награды.
В наступающей темноте, где продолжалась битва, танк «Дуомон», сражавшийся с безоткатными орудиями на «Доминик», получил прямое попадание 105-мм снаряда. Весь его экипаж получил ранения, а пробитый корпус оттащили на «Югетт-3», чтобы он служил неподвижной огневой точкой. Таким образом, от старого взвода сержанта Не остался ровно один танк, «Ауэрштедт» (Фолл, видимо, ошибся. Этот танк входил в состав взвода лейтенанта Прео, а не сержанта Не. Прим. перев.)
Пятница, 30 апреля 1954 года
Та пятница, которая была священным праздником для 2400 с лишним иностранных легионеров на главной позиции Дьенбьенфу, оказалась праздником почти для всех. Ибо это был день, когда американские экипажи из CAT решили, ввиду отчаянного положения гарнизона Дьенбьенфу, вернуться в свои «Летающие вагоны». Французские ВВС пообещали им, что предпримут более решительные усилия для подавления вражеских зениток (обещание, которое они не выполнили), и таким образом, небо над Дьенбьенфу было заполнено гулом почти 100 самолетов, так как общий объем грузов снабжения, доставленных в Дьенбьенфу, достиг почти рекордного уровня в 212 тонн. Однако один элемент нарушал эту яркую картину. С-119 теперь сбрасывали свои грузы на высоте 10 000 футов, с соответствующей потерей точности при выброске. Позже один источник сделал заявление, что выброшенные грузы «приземлялись с удивительной точностью на площади всего 330 квадратных ярдов», но французские ВВС официально признали, что почти треть сброшенного с парашютами днем, или около 65 тонн, упала на территорию противника. На земле Дьенбьенфу утверждал, что почти половина всех грузов попали в руки противника. Вероятный факт заключался в том, что несколько десятков тонн припасов технически попали в дружественные руки, но в местах, где их было невозможно подобрать — минные поля, заграждения из колючей проволоки, или в районах, полностью простреливаемых огнем коммунистов.