Этот аргумент, на мой взгляд, показателен. Как командующий северным театром военных действий, где находился Дьенбьенфу, Коньи отвечал за его оборону, даже если Дьенбьенфу выбирал не он. Развертывание артиллерии, импровизированный характер контратак, плохое использование резервов и плохой выбор подразделений, направленных в Дьенбьенфу, были его ответственностью и только его. Имеющиеся документы и заявления, впоследствии сделанные Коньи или Наварром, никоим образом не отменяют этого факта. Как только Коньи сделал свой выбор не в пользу отставки, а продолжения руководства битвой, которую он, по-видимому, теперь полностью не одобрял, он взял на себя историческую ответственность, от которой будет трудно уклониться.
Четверг, 18 марта 1954 года
Проблемы со снабжением, с которыми столкнулся Дьенбьенфу, становились все хуже и хуже. Артиллерия противника теперь занимала все высоты вокруг долины и 37-мм зенитные орудия начали вести огонь непосредственно по посадочной глиссаде аэродрома, с недавно захваченных позиций на вершинах высот «Габриэль» и «Анн-Мари». Одной из главных проблем сброса грузов снабжения по ночам, было то, что гарнизон еще не приспособился к сложной задаче сбора и распределения более чем 100 тонн разнообразных грузов в течение нескольких часов. В 01.25 18 марта Дьенбьенфу предложил Ханою, что отныне проще будет сбрасывать грузы с парашютом непосредственно на опорные пункты, а не на зоны выброски. Туман в утренние часы всегда давал усталому гарнизону некоторую передышку, так как было достаточно светло, чтобы выполнять самые важные дела, не будучи замеченными наблюдателями противника. Первая рота 5-го вьетнамского парашютного батальона под командованием лейтенанта Рондо воспользовалась туманом, чтобы сменить 9-ю роту тай капитана Дезире на «Югетт 7» и Дезире, проведя перекличку среди своих людей, с удовлетворением заметил, что отсутствуют только трое. Методично, его люди собирали вещи для десятикилометрового марша на ОП «Изабель», их новый пункт дислокации.
На аэродроме марокканцы из 31-го саперного батальона использовали утреннюю передышку для ремонта пробитых стальных плит взлетно-посадочной полосы. Снаряды противника разносили ее на куски, пока от нее не осталось всего 600 метров. После нескольких поспешных ударов кувалды и сварки под ведущимся вслепую беспокоящим артиллерийским огнем, взлетная полоса стала пригодна в пределах 1000 метров. 19 марта, дальнейшая правка и латание снова сделают ее работоспособной в пределах 1500 метров. Работа саперов окупилась. В 10.55 санитарный самолет, пилотируемый лейтенантом Бисвангом успешно приземлился и забрал двадцать три раненых, лежавших в открытых траншеях возле рулежной дорожки. Майор Дард подошел вплотную сзади и начал катиться по полю, когда его накрыл минометный залп, пробивший хвост самолета и серьезно ранивший врача, находившегося на борту. Два вертолета 1-й эвакуационной роты легких вертолетов постигла та же участь. Первый приземлился прямо возле главного госпиталя и смог погрузить на борт одного раненого. Другой вертолет попытался совершить посадку на КП 9-й мобильной группы, где подполковник Гоше был убит пятью днями ранее, но ему дали отмашку уходить, прежде чем он смог приземлиться.
В ту ночь майор Жак Герен нашел решение проблемы ночной посадки, которое некоторое время позволило эвакуировать большое количество раненых. Один французский С-47 будет действовать как «приманка» и летать над долиной на высоте сброса грузов с парашютом, что бы гарантированно привлечь внимание большинства зенитчиков противника. В то же время, самолет с погашенными бортовыми огнями, и почти зафлюгелированными пропеллерами при помощи очень немногочисленных узконаправленных фонарей, наводящих его на полосу, попытается спланировать на ВВП. Среди пилотов разгорелись жаркие споры о том, что опаснее — играть в приманку, или приземляться на затемненный аэродром под огнем артиллерии. Тем не менее, уловка работала до 27 марта, когда осветительная мина, выпущенная в неподходящий момент с «Югетт 6», ярко осветила взлетно-посадочную полосу и выдала схему коммунистам. Таким образом, были отправлены 223 раненых, а еще 101 эвакуирован вертолетами, предоставив, по крайней мере, кратковременную передышку сильно перегруженным госпиталям долины.
На земле изменился характер давления со стороны коммунистов. Поскольку внешний периметр обороны Дьенбьенфу прочно удерживался в руках Вьетминя, генерал Зиап решил перейти на более экономные методы осады. Тысячи кули начали прибывать в долину, и вскоре начали рыть огромную систему соединительных траншей, предназначенную для того, чтобы в конечном итоге полностью окружить укрепрайон. В 15.25 де Кастр сообщил Ханою, что траншеи, вырытые всего в километре к югу от опорного пункта «Элиан», теперь достигли Нам-Юм, перерезав таким образом лучшую прямую дорогу между Дьенбьенфу и ОП «Изабель». До сих пор «Изабель» действовал как подчиненный Дьенбьенфу и в значительной степени полагался на ежедневные конвои, которые продолжали пробиваться сквозь засады коммунистов, забирая раненых и доставляя припасы. Теперь изоляция «Изабель» стала весьма вероятной.