Минуло два месяца. За это время судно дошло до Мозамбика, попутно заходя на различные острова Индийского океана, дошло до Сингапура, где вся суматоха повторилась, казалось, в утроенном объеме и сейчас шло обратно в сторону Африки. До конца контракта оставалось менее двух месяцев. Всего лишь два месяца нестерпимого напряжения и бессонных ночей, и все закончиться. Закончиться ли? Что его ждет дома, кроме ужаса перед реальностью, и того же напряжения, и тех же беспокойных ночей. Состояние Егора медленно ухудшалось, и он уже был не в силах этого заметить.
Однажды он в очередной раз лежал без сна и думал, что что-то не так. Люди какие-то странные. Вроде бы не плохие, но какие-то «не такие». По началу он этого не замечал, но как только появилась возможность немного посмотреть по сторонам, то он начал видеть некоторые странности. Какие-то непонятные разговоры, необычные слова, жесты, специфические походки, противные улыбки. У мужчины было чувство, что на него постоянно пялятся. Как будто бы экипаж только частично здесь, а частично в каком-то сонном мороке. Вот и сегодня, он дал одну работу, а потом заметил, что фиттер и моторист просто сидят под плитами на трубах, хотя их там вообще не должно быть, а когда он начал предъявлять претензии на этот счет, то получил ответ, что они делают ровно то что им было поручено. И как это все понять?
Мысли вертелись, Егор погружался в пограничное состояние между сном и явью. Он пытался думать о том, что нужно сделать по работе завтра. Добавить фреона в систему кондиционирования, килограмма два должно хватить. Нужно отбивать ржавчину и красить под плитами. Еще поменять три клапана на паровой системе. Это лишь то, что сразу приходит на ум, в реальности работы не счесть. В машинной команде слишком мало людей. Как обычно, нужно сделать все и сразу. Бесконечная история. В размышления о работе вклинивались другие мысли. Дома происходит ужас. Каждый день новая порция тревожных новостей. Что принесет завтрашний день... В Мозамбике нужно будет менять поршень. Нужно проверить все инструменты. Испытать гидравлический пресс... Перед глазами предстал полыхающий горизонт....
Егор резко очнулся ото сна, содрогнувшись всем телом. Сердце колотилось. Несколько секунд он не понимал где находиться: то ли в своей квартире, то ли в гостинице, то ли на судне. Егор лежал на спине и смотрел в подволок. Усиливалась качка, снаружи завывал ветер. Зловеще, уныло. Егор перевернулся на бок, лег наискосок, чтобы меньше кататься по кровати. Каюта поскрипывала то тут то там. Гудела система вентиляции. Мужчине захотелось курить. Встал, зажег светильник, достал сигареты и зажигалку, сел на диванчик. Невольно вслушался в шум судна. В равномерном, привычном гуле судна он вдруг услышал какие-то новые ноты – звук падающих капель. Мужчина прислушался повнимательнее. Похоже, что-то капает в техническом отсеке его каюты.
Егор решил заглянуть туда. Он открыл дверь отсека и осмотрел его с фонариком. Там было много пластиковых пакетов, несколько ведер, швабры, одежда, постельное белье и еще много всякой всячины. В какой-то момент он заметил небольшую черную лужицу у шпигата. Подняв взгляд, он заметил, что на подволоке есть трещина. Жидкость капала оттуда, из этой трещины, из каюты старшего механика. Егор коснулся черной лужицы и растер жидкость между пальцами. Немного маслянистая, но не похожа на масло. Поднес к носу -неприятный запах, наподобие запаха серы. Это было необычно, Егор раньше не видал такого. Но судно не новое, трещина в подволоке могла образоваться за годы его нахождения в суровой морской среде. Но почему же никто не заделал ее? И что это вообще за жидкость? Мужчина посмотрел на часы – два ночи. Эта протечка подождет. Нужно как-то заснуть. Егор снова лег на кровать, долго ворочался и наконец забылся тревожным неглубоким сном.
Он встал в семь утра, голодный, уставший. Спустился в столовую. На столике уже стоял типичный морской завтрак: яичница, дешевые жареные колбаски, все уже холодное. На этом судне еда почему-то практически всегда была холодной. Колбаски плавали в лужице жира, холодная яичница неприятно пахла, качка усилилась настолько, что стало неудобно стоять. Егор одновременно ощущал голод, легкую тошноту и раздражение. Он стоял у столика, выбирая себе еду и пытаясь держать равновесие, как вдруг краем глаза заметил половину человеческой головы, выглядывающую из-косяка двери на камбуз. Ровно половина лица смотрела на него: один карий глаз, черные волосы почти до плеч, уголок рта искаженный гадкой улыбкой.