Подходя к ее дверям он услышал звук, как будто бы там кто-то рыгает, заглушая гул главного двигателя. Он открыл дверь. Фиттер держал кусок трубы на уровне пояса, а моторист припал к ней лицом, потом он оторвался от нее, взял ведро с краской, подошел к углу, постоял так секунд десять и вышел из мастерской. Фиттер продолжал просто стоять с трубой. Егор прошел дальше, сел на скамейку и закурил. Он начинал испытывать раздражение, брезгливость. У него ускорился пульс, от сигареты кружилась голова, он пытался выкинуть из головы сцену, которую только что видел. Он ощущал, что ненавидит все это. Сначала он ненавидел только свою работу, но теперь, кажется, он ненавидит все. Ненавидит жару, шум, самолеты, гостиницы, свою квартиру. Ненавидит свою мать, всех женщин, все человечество. Егор усилием воли отбросил эти мысли, нужно как-то приниматься за работу.
Мужчина вышел из мастерской, пошел к системе кондиционирования. По пути туда он увидел, как моторист стоит в углу платформой ниже. Не обращать внимания. Он подошел к баллонам с фреоном. Рядом нет нужных инструментов, весов и шланга. Нужно их искать. По хорошему они должны всегда лежать рядом, но их нет. Егор поискал их возле компрессоров, на всей верхней платформе. Зашел в мастерскую - фиттер стоит уже с двумя трубами в руках и смотрит в переборку. Инструментов нигде нет. Егор спустился на среднюю платформу, начал обходить ее. Нигде нет. Зашел в сепараторную, остановился у топливного модуля вспомогательных двигателей. Скрытый трубами, он смотрел, как третий механик крутиться вокруг сепаратора. То присядет на корточки, то резко, почти прыжком выпрямиться, то начнет спазматически выкрикивать букву «а». Его голова постоянно дергалась в левую сторону. На секунду Егор забыл, зачем он зашел сюда, потом вспомнил и решил ничего не говоря просто обыскать сепараторную. Третий механик не обратил на него внимание и просто продолжал делать все то же что и делал. Инструментов нет.
К моменту, когда Егор вышел из сепараторной через другую дверь, ярость уже бурлила в нем, начиналась изжога. Он со злобой думал, что проклят, обречен постоянно искать что-то, какие-то ключи, шланги, болты в этой чертовой жаре, в шуме, сырости, пропитанной вонью мазута. Он заперт физически на очередном корыте и заперт в своем мозгу наедине с вечным ужасом. На нижнюю платформу. Егор медленно обыскал каждый угол, не нашел ничего. Посмотрел на часы - половина двенадцатого, скоро обед. Он не мог понять, почему время так быстро пролетело, чем он сам вообще занимался? Может быть он вовсе и не искал инструменты, а тоже все это время стоял и смотрел в какой-то угол? Его комбинезон уже был мокрым насквозь, по макушке прокатывались волны боли, убийственная злоба кипела. Он бегом поднялся по трапам и подбежал к компрессорам уже вслух матерясь и проклиная весь мир, как вдруг заметил желтый шланг для фреона, который выглядывал из-за стоящих рядом бочек с маслом. Посмотрел поближе - все нужные инструменты там же. Он был уверен, что осматривал это место в самом начале и не понимал, почему ничего не увидел. Время было потеряно зря, приближался обед, а еще ничего не сделано. Все идет не по плану. Злой и нервный, уставший от беготни и жары он вернулся в ЦПУ.
Как только он вошел, стармех начал что-то говорить. Егор уже ничего не слышал, ему казалось что это все не реально. Мельком взглянул на старшего механика, увидел какую-то черную грязь в его левом ухе, черные капли под его стулом, на бумагах которые лежали перед ним на столе. Но стармех не обращал на это никакого внимания и продолжал бессвязный разговор. Как будто бы все нормально. Егор взглянул в окно, через которое можно было видеть машинное отделение из ЦПУ. Оттуда на него смотрел третий механик, его рот произносил какие-то слова, не слышимые отсюда. Разве это нормально? Егор смотрел на третьего механика, тот смотрел на него. Реально ли все это?
– Ну, пора обедать, – сказал стармех и поднялся со стула. Сзади на его бежевых шортах было большое черное пятно.
Егор опять почувствовал тошноту, быстрым шагом вышел из ЦПУ, бегом поднялся по трапам в машинном отделении, не сбавляя шага побежал по трапам надстройки до своей каюты. Оказавшись там, он заперся, задернул шторы и закурил. Он не мог понять что происходит. Реально ли то, что он видит? Или он просто сходит с ума от окружающей его действительности, от своих мыслей? Егор снял с себя промокший насквозь от пота комбинезон и принял душ. Нужно спуститься в столовую и поесть, но там будет весь офицерский состав. Все эти непонятные люди будут сидеть за столом и смотреть на Егора, будто бы это он здесь сумасшедший, а не они. Нужно как-то успокоиться и вести себя нормально. Но действительно, что если самый странный человек – это он сам? А все остальные украдкой крутят пальцем у виска? Мужчина ощущал, что находиться награни срыва.