Егор вышел из каюты и спустился по трапам вниз, постоянно оглядываясь по сторонам. Когда он вошел в столовую, то опять уже был весь в поту. В столовой собрались все. Егор, как принято, пожелал приятного аппетита и сел на свое место, прислушался к разговору. Разговор был обычным и складным. Оглядев лица, он не заметил в них ничего странного, глаза были вменяемыми, улыбки естественными. Мессмен принес ему теплый обед, сам он также выглядел нормально. Все было как и должно быть.
После обеда работа продолжилась. Люди работали хорошо и быстро, и сам Егор успел сделать многое из того, что планировал. На перерыве он даже посмеялся с истории старшего механика, нормальной, складной и веселой истории. На нем не было никаких черных пятен, его шорты также были чистыми. В конце рабочего дня Егор даже почувствовал наслаждение от проделанной работы и приятную усталость. Размышлять, что было днем он не хотел, главное, что все встало на свои места. Вроде бы. Что если завтра все повториться и чем это все закончиться? Но у мужчины был тайный козырь в рукаве – рецептурные таблетки, которые ему достал друг с биполярным расстройством. Кажется, время для этого наступило.
Ад в тебе
Прошло три недели. Егор принимал таблетки каждый день и результат был заметен. Настроение улучшилось, болезненная потребность все проверять правда осталась, но мужчина уже не так сильно от этого страдал. Он практически перестал спать, но особой усталости не чувствовал и считал, что ничего страшного не случиться если он проживет так еще месяц. Всего лишь месяц! Люди годами жили в фашистских концлагерях при куда более суровых условиях и выживали. Теперь, когда его снова радует солнечный свет, а ужасы мира толкутся где-то на границе осознанности, один жалкий месяц он точно осилит. Потому что он сильный, всегда был сильным, просто на мгновение забыл об этом. Но ничего, таблеток хватит.
Тем временем судно двигалось очень медленно. И, наконец, пришло письмо от офисного менеджера, из которого следовало, что из-за шторма порт Реюньона закрыт и нужно ложиться в дрейф. Дрейф – это хорошо, каждый моряк знает об этом. Можно сделать работу, которую нельзя выполнить, когда работает главный двигатель. Например, помыть наконец котел, ведь это почему-то крайне важно для стармеха. Подготовка к этой работе началась с утра, к котлу были принесены все необходимые инструменты, ведра, шланги, мешки, сгонки, совки.
Когда дело было почти закончено, аварийная сигнализация сообщила о том, что со вторым масляным сепаратором что-то случилось. Третий механик пошел разбираться с этим, а Егор отправился к котлу, чтобы закончить начатое, ведь оставалось лишь собрать мокрую сажу с полки внутри котла. Ерунда, немного испачкать руки, вот и все, только нужно принять еще половинку волшебной таблетки. Егор подзарядился синтетическим счастьем, взял ведро, положил туда двойной пластиковый мешок, схватил сгонку и совок и начал убирать грязь.
Вдруг его внимание привлек кусок грязной синий материи в куче черной сажи. Мужчина взял его в руки чтобы рассмотреть получше. Он сразу понял, что это такое: кусок патча с указанием должности, который все инженеры носили на своих комбинезонах над правым нагрудным карманом. На обгоревшем куске плотной ткани нитью золотого цвета было вышито «2nd». Значит, это принадлежало какому-то второму механику, который работал здесь до него. На цифре 2 было бурое пятнышко. «Да уж, некоторые не то что патч могут оставить в котле, но и ключ на сорок шесть тоже",– подумал Егор и бросил обрывок в ведро с сажей, расслабленно улыбаясь. Нескладные мысли крутились в затуманенном мозгу.
Когда мужчина принес в мастерскую последний мешок сажи, то от жары, усталости и передозировки у него случилась паническая атака. Вся сладостная фальшивая картинка вдруг рухнула, и ее место занял потусторонний ужас. Он пересек черту, добровольно, каждый жизненный выбор вел его к этому моменту. Как раз в этот момент в мастерскую влетел стармех. Он ринулся к мешкам с сажей, присел и запустил в мокрую, ядовитую субстанцию свои руки. Он возился в этой грязи, пока не наткнулся на кусок оторванного патча, взял его в руки и начал смотреть на него, смотреть и хихикать как умалишенный. Рядом встал фиттер, в руках у него опять была труба. А Егор просто стоял и пытался сопротивляться ужасу, который рос в его душе. Ему слышался смех, доносящийся из-за дверей сквозь гул работающих механизмов.