– Дед, скажу тебе по огромному секрету, я и есть Пресветлая. Просто надоело в платье ходить, вот решил сменить амплуа.
Дед поморгал, переваривая услышанное, и глубокомысленно изрек:
– Когда Отец богов создал мужчину, все веселились и отдыхали, а когда сотворил женщину – мир потерял покой. В штанах-то оно сподручнее. А рога и хвост зачем?
– А по приколу! Ты чего меня дернул, старик? По делу или просто побазарить охота?
Дед покачал головой:
– Мудрено ты говоришь, Пресветлый.
– Зови меня Соль. Проблемы какие, спрашиваю?
Дед посмурнел, моментально став еще старше.
– Пойдем, покажу.
Но прежде чем мы успели дойти до двери, мимо нас пронесся парнишка и выскочил за двери, мелькая грязными пятками.
Дед только головой покачал и зашаркал к выходу.
– Отец, ты бы палку взял, легче бы ходить было.
– Взял бы, если бы палки в селе остались, – глухо сообщил дед, тяжело ступая по деревянному полу, – да сам сейчас все увидишь.
Я, не думая, создал дубовый посох и вручил его деду. Однако вместо слов благодарности заработал косой взгляд, но посох старик взял. Мы вышли на улицу. Солнце уже перевалило за середину небосклона и медленно уходило в сторону виднеющихся синих гор. Воздух был сухой и горячий, а вокруг…
– Зудеть-колотить! У вас что, Мамай прошел?
Мы стояли посреди большого села на зеленой лужайке, в центре которой находился деревянный храм Всех Богов, а вокруг простилалась черная пустыня. Ни одного дерева, ни одной травинки, только голая растрескавшаяся черная земля и серые, словно обгоревшие, деревенские дома. Не лаяли собаки, не шныряли под ногами наглые петухи и тупые куры, не грелись на солнце ленивые кошки, не летали птицы. Даже назойливых мух не было. Но самое непривычное, что бросалось в глаза, – это было отсутствие вездесущих детей.
Нервный внук деда, по-видимому, успел сообщить односельчанам о явлении меня, красивого, народу, потому что нас уже ждали худые угрюмые люди с настороженными взглядами. Человек сто. Немаленькая такая толпа.
– Пресветлая нас услышала и прислала своего… – Дед запнулся, но быстро нашел выход из положения: – Слугу, – громко сообщил он сельчанам. Народ безмолвствовал. Мне стало неуютно. – Вот, господин мне посох дал. Прям из воздуха достал! И он еще не исчез!
Раздался тихий шепот. Вдруг одна из женщин упала на колени и поползла в мою сторону:
– Спаси, спаси деток!
Следом за нею все бабы рухнули на землю, и через минуту я стоял в кругу воющих и рыдающих женщин, которые старательно рвали меня на сувениры. Нужно было срочно что-то делать, пока эти истерички не превратили мой костюм от Армани в национальную юбочку папуасов.
– А ну всссе наззззад, – раздалось шипение со стороны моей головы, – иначчче я ззза сссебя не отвечччаю…
Бабы отхлынули в стороны, а я быстро отскочил за спину вызвавшего меня деда. Может, и не очень храбро, зато безопасно. Не драться же мне с женщинами, особенно с женщинами не в себе.
– Спасибо, Белочка. А теперь кто-нибудь мне объяснит, что здесь произошло и что вы от меня хотите?
Вперед вышел высокий, плечистый, но изможденный мужик. Он стянул с головы шапку и низко поклонился.
– Тавр Сокол я, голова местный. А это Стеш Сокол, – он кивнул на деда, – батя мой, значится. Мы тут на Окраине спокон веку живем. Род наш идет от Курима Сокола. Да тут, почитай, полсела от него род ведет. Сюда, на Окраину, с начала времен уходили все, кому свобода дорога была. И беглые, и рабы, и искатели лучшей жизни. Места тут хорошие, земли плодородные – дикие, озера с рыбой, леса…
– И как такие замечательные земли еще никто под себя не подмял из власть имущих?
– Окраина входит в состав империи, да только нас не трогают, нелюдей здесь много, вот на эти земли ни один барон и не претендует. На севере орочьи да ночных горы, на востоке лесные эльфы, чуть дальше, у предгорий, карлики свой город в земле вырыли, говорят, ближе к большой воде троллей видали, да не знаю, сам не встречал, врать не буду. Опять же, вампирьи гнезда, драконы, нежить всяческая не делают эти места привлекательными для господ.
– Заметил, как он выражается? – прошипел Белочка. – Не крестьянин, а профессор.
– Грамоте обучен, наемником был, путешествовал с обозами, вот кое-чего и знаю, – услышал Тавр тихий шепоток змея. – Людских поселений здесь не так уж и много, а наше село на самом краю стоит. На линии обороны, так сказать. Мы с нелюдью мирно живем, торгуем потиху, они к нам не лезут, мы их не трогаем. А ежели горе какое, то и подсобить друг дружке можем.