Генри Харрингтон, [6 ноября 23:52]
Можешь нормально объяснить??
Адам Эвингс, [6 ноября 23:52]
Я и так говорю с тобой на доступном языке. За тобой никто не следит.
Генри Харрингтон, [6 ноября 23:53]
Врешь! Интернет работает только с тобой в переписке! Ты контролируешь сеть! Ты наблюдаешь!
Адам Эвингс, [6 ноября 23:54]
Твердый аргумент. К сожалению, он рассыпется в незначимых совпадениях.
Генри Харрингтон, [6 ноября 23:55]
Хочешь, чтобы я поверил? Ладно, мистер замудренность, допустим. А что я сделал "достаточно"?
Адам Эвингс, [6 ноября 23:55]
Тебе предстоит выяснить это позже. Хотя нового ты не узнаешь.
Генри Харрингтон, [6 ноября 23:56]
Видимо нужно привыкнуть к тому, что ты пишешь непонятные вещи. Я задавал еще вопросы! Рон с Майком. Ты убил их?!
Адам Эвингс, [6 ноября 23:56]
Все тебе скажи, Харрингтон.
Генри Харрингтон, [6 ноября 23:57]
Да уж, доходчиво… Могу хоть задать последние два вопроса? Только ты мне ответишь на них, даже не обсуждается!
Адам Эвингс, [6 ноября 23:57]
Хахах, какой ты забавный (:
Ладно, валяй.
Генри Харрингтон, [6 ноября 23:57]
Ты в подвале?
Адам Эвингс, [6 ноября 23:58]
Нет. Если успокоит – не скоро вернусь. У вас есть времечко провести остатки своей жизни.
Харрингтон заметно побледнел.
Генри Харрингтон, [6 ноября 23:58]
У вас? То есть мои ребята живы?
Адам Эвингс, [6 ноября 23:59]
Упс, сболтнул лишнего…
Проехали. Следующий вопрос. Последний. Без дополнительных!
Генри Харрингтон, [6 ноября 23:59]
Раз не рассказываешь где Майк и Рон, скажи мне где ТЫ
Адам Эвингс, [6 ноября 23:59]
О-о, повсюду, Генри! Повсюду!
У Харрингтона закололо в груди, в висках застучало, внутри все сжалось.
Генри Харрингтон, [7 ноября 00:00]
Какого черта это значит?!
Сообщение не доставлено. Сеть пропала.
***
Майкл не знал, о чем волновался больше всего: что полчаса плутал кругами и ничего не мог найти из-за, возможно, заделанного выхода, или что за стенкой кто-то чиркает.
– Эй! Есть кто живой? – Браун постучал по стенке. – Рон, ты? Генри? Ну конечно, так мне и ответили…
Майку задумалось вытолкнуть еще не полностью зафиксированные цементом кирпичи. Он выбрал один из них: тот, что сверху в центре.
Даже слегка сдвинуть давалось с трудом: обжаренный глиняный блок буквально тонул в цементе. Тот, кто заделал проход, явно не пожалел субстанции.
«Ага, повыпендривайся мне тут еще».
Браун удвоенно надавил на кирпич и… Получилось! Он упал внутрь комнаты! Учитывая приличный рост Майка, даже встав на цыпочки, разглядеть пока ничего не удавалось.
Чирканье затихло. Смелости повторно спросить, есть ли там кто-нибудь, не хватало.
«Куда логичнее разбирать снизу вверх», – осенило Майка.
Как только нижние слои были убраны, процесс ускорился в геометрической прогрессии: кирпичи в этой серой субстанции сами падали один за другим с глухим приземлением на песок. А Браун успевал отбрасывать их в стороны, чтобы не получить по стопам.
И вот он, где только можно измазанный цементом, с потными ладонями и подмышками стоит перед расчищенным проходом.
«Надо пересилить себя… Ради Рона!»
Из комнаты прозвучали праздничные дудочки, затем знакомые, напевающие веселую песню голоса.
– Генри! Рон! – вскрикнул Майк, посвятивший фонариком на них.
Как же он ошеломился, когда друзья никак не отреагировали. На песке постелен плед, на нем стоит торт, на торте одинокая, любимого цвета Майка, черная свеча. Окончательно выбило из колеи то, что рядом с Генри и Роном сидел еще один Майк.
«Невозможно… Это я? В свой день рождения?»
Вокруг пледа свистели в дудочку Андерсон и Харрингтон с надетыми смешными колпачками.
– С днем рождения тебя! – синхронно пели они, хлопая в ладоши. – С днем рождения тебя! С днем рождения, лучший друг Майкл! С днем рождения тебя!
Браун вновь вернулся в самый замечательный день в его жизни. Он наблюдал, наблюдал и плакал, видя довольного себя со стороны.
От мысли, что теперь неизвестно, сможет ли он снова посидеть так тепло с ребятами, душа целиком погрязла в тяжести.
Трое парней с колпаками, торт, плед – все это вмиг исчезло. И радость на сердце вместе с ними. Воспоминание кончилось, и Браун зашагал в прохладную – сильнее, чем остальные – комнату. Пока что пусто. Фонарик на телефоне Майка не светил так ярко, как у ребят. Придется поворачиваться и светить в каждый угол.
Майкл поворачивался медленно, с особой осторожностью. Сперва он посвятил вправо – там никого. Посвятил еще раз вперед – фигуры не объявилось. Остается лишь левая сторона, оттуда и доносилось раннее чирканье. Не отводя взгляд с передней части стены, Майкл направил луч налево. Боковым зрением все было видно. Он повернул голову. То, что он увидел, затруднило его дыхание, а горло засушило.