Скрежет раздавался уже у самого проема – в комнату вошел… он… Надвигался к Майку, Генри и Рону в окровавленной маске клоуна, шумя не менее окровавленными ножами по стене. Тяжелые берцы издавали глухой стук – сердце замирало при каждом новом шаге. Челюсть затряслась, когда выяснилось, что клоун был выше и Брауна с Харрингтоном.
До троицы всего ничего, однако безумец не стал торопиться – томил напоследок.
Как только он оказался в трех шагах от ребят, Генри вышел вперед и закрыл их корпусом, широко раздвинув руки. Эвингс, увидев Харрингтона на защите, на секунду наклонил голову набок в жест удивления.
– Ты че затеял?! – в панике прошептал Браун.
– Умереть должен только один, верно? Этого я и добиваюсь.
Он уверенно шагнул к Эвингсу и распахнул руки так, будто бы совсем не боялся его.
– Ну вот он я! – громко заявил Генри. – Стою перед тобой. И здесь все решится. Раз… и навсегда.
Судя по очередному головному наклону, Адам в недоумении.
– Чего ты ждешь? Убей меня. Ты же этого хочешь!
Клоун в замешательстве. Майкл и Рон не единожды останавливали друга, но он то и дело шипел на них.
– Никакого подвоха! Я отдам свою жизнь. Без сопротивлений. При условии, что ты не тронешь моих друзей! Знаю, в списке их нет, но Рон ведь пострадал. За что я разорвать тебя готов. Но не стану пытаться, если моя смерть даст гарантию, что они уйдут отсюда.
Эвингс поглаживал подбородок: он размышлял над предложением.
– Генри, твою мать!..
Харрингтон, не отводя взгляда с синеволосого, перебил Брауна жестом.
– Ну? Согласен? – с волнением ждал он одобрения.
Адам кивнул. Генри облегченно выдохнул.
– Хорошо. Но, прежде чем ты… Скажи, почему я? Что я тебе сделал?
Эвингс не ответил. Он лишь взирал на бледного Харрингтона и поглаживал подбородок.
– Пожалуйста, скажи мне…
Клоун продолжал пугать молчанием. Неизвестно, скажет ли он что-нибудь или набросится без разъяснений…
– Адам, почему я? Скажи, прошу тебя.
Он достал телефон и начал что-то печатать.
У Генри завибрировал мобильник.
Адам Эвингс, [7 ноября 00:56]
Задолбал, блин.
Серьезно? Ты так и не понял?
Харрингтон недоумевал. Он перевел взор на Эвингса. Браун с Андерсоном, прочитав сообщение, кинули на него аналогичный ошарашенный взгляд.
– Я не понимаю… – утверждал Генри. – И почему ты написываешь мне? Трудно сказать вживую?
Адам сжал правую руку в кулак (на которой надета перчатка с ножами) и задрал голову.
– Ты явно разозлил его… – шепнул Браун.
Клоун вновь схватил телефон.
Адам Эвингс, [7 ноября 00:57]
Кое-как сдерживаюсь, чтобы не всадить тебе ножи прямо сейчас.
Адам Эвингс, [7 ноября 00:57]
Мне не трудно. Мне НЕВОЗМОЖНО. После той ночи.
Адам Эвингс, [7 ноября 00:57]
Все еще ничего не понимаешь, Генри?
Харрингтон, прочитав сообщение, выронил мобильник. Состояние завелось в туман, он не соображал и не слышал ничего вокруг. Тело пошатнулось, едва стоя в равновесии. Майк с Роном успели среагировать – аккуратно спустили его к стенке.
– Генри! – беспокоился Браун. – Генри, что с тобой?!
Эвингс смотрел на Генри с неким… удовольствием?.. Его наклоны все еще неясны.
– Что с ним? Это ты сделал?! – обратился к Адаму Майкл.
На телефон Харрингтона пришло уведомление. Браун поднял его с песка и протер экран о футболку.
Адам Эвингс, [7 ноября 00:59]
Просто ударили воспоминания.
Майк был в растерянности. Во лбу застреляло.
– О каких воспоминаниях идет речь? – Он держал переписку перед носом Генри; тот молчал.
Адам Эвингс, [7 ноября 01:00]
Я хочу, чтобы ты рассказал им, Генри.
Душа Брауна ушла в пятки. По спине пробежал холодок.
– О чем он?! – в какой раз спрашивает Майк и указывает на сообщение.
Генри отрицательно качался.
Адам Эвингс, [7 ноября 01:01]
Иначе я продырявлю глотку Рона.
– Не могу, – слезливо выдавливал Харрингтон. – Я… не могу. Пожалуйста, не…
Эвингс взбесился: он подбежал к Андерсону, схватил того за грудки, прижал – нет – придавил к стене и приставил ножи к его горлу.
– НЕТ! – закричал Браун.
– СТОЙ-СТОЙ-СТОЙ! Я РАССКАЖУ! Я РАССКАЖУ!!
Адам наклонил голову вбок и, заглядывая в щенячьи глазки сверху вниз, отпустил Рона и отошел назад. Бедняга рухнул на колени и стал откашливаться, пытаясь набрать воздух.
Переплетя ноги, четверо присели на холодный песок в очень тесной части комнаты. Здесь шло ограждение дополнительной стенкой. В западной части – Андерсон, на восточной – Браун, в северной Харрингтон, а южную занял Эвингс, именно напротив Генри. Напрягал не только сумасшедший убийца, но и тесное пространство: четверка сидела почти вплотную друг к другу. Синеволосый будто заблокировал собой выход. Чтобы хоть что-то видеть, Андерсон держал телефонный фонарик книзу. Он пытался и кверху, но ребят бы так ослепляло.