– Да не-ет, дружбан! Да не может быть! Сколько тебя знаю, ты не способен на убийство! Это неудачная шутка? Да? Так ведь, Генри?.. – надеялся он.
Харрингтон посмотрел на приятеля безэмоциональным взглядом.
– Рон, это правда. Я убил его, – он указал на Эвингса, – бросил на дороге и удрал. Все, что я рассказал – правда. До последнего.
Брауну впредь не сиделось. Он поднялся с песка и захотел уйти. Адам кивнул и уступил путь.
– Майк? – Генри вскочил за ним и взял за запястье. – Майк!
Браун обернулся и дернул рукой, чтобы освободиться от Генри.
– Не подходи!
– Майк…
– Назад! – крикнул он, смотря прямо на Харрингтона.
Но тот не послушался и постарался приблизиться снова.
– Я СКАЗАЛ НАЗАД!! – заорал Браун, достав глок* из-под футболки.
*Глок – производитель стрелкового оружия.
– От… От-от-откуда у тебя пистолет? – заикался Харрингтон.
– У копа одолжил. Как оказалось, не зря.
– Опусти, пожалуйста… – Харрингтон постарался незаметно шагнуть к Брауну.
– ОТОЙДИ! – Майкл предупредительно выстрелил у стоп Генри.
– ХОРОШО-ХОРОШО! – вздрогнув, послушался он и, подняв руки, отступил.
Даже Рон, находящийся у дальней стенки, отскочил. Эвингс удивился не меньше ребят.
– Все это время ты скрывал такое… – разрыдался Браун.
– Майк, я…
– ЗАТКНИСЬ! – припугнул он стволом. – Тебе вообще пофиг, что ты сделал? Кошмары не снятся? Если бы я избил насмерть человека – не веселился бы, в отличие от тебя, урода. Все предыдущие дни я наблюдал лишь твою счастливую рожу. Ты и впрямь не колышешься? Душа-то хоть есть, а?
– Мне не пофиг! Я ненавижу себя за свой поступок. Безумно ненавижу! Но веселым я был не потому что мне все равно, а потому что я пью антидепрессанты, Майк! У отца запас приличный. С ними я не чувствую боли, не копаюсь в башке часами насчет убийства. Без них я не смогу нормально существовать.
– Надеюсь, вскоре и с ними не сможешь.
– Я… заслужил, – кивал Генри.
– Меня бы ты тоже убил?
– Что?
– Будь я на месте Адама, меня бы ты тоже убил?
– Майк… Нет, я…
– Синяк мой видишь? На фильме я тебя напугал. И ты точно так же развернулся и втащил мне! Как Адаму! Это ты помнишь?!
Харрингтон пал на колени и зарыдал.
– Стреляй… Пожалуйста… Стреляй… Прошу… Я заслужил!
Браун изменился в мимике, он сделал брови домиком. Злость сменилась жалостью и сочувствием. Он снял приятеля с мушки и бросил оружие на землю.
– Давай, поднимайся. – Майкл помог Генри встать. – Я не собираюсь смотреть, как мой лучший друг сходит с ума.
– Все еще лучший?..
Послышался крик и глухой удар по стене.
Забежав за угол, друзья не обнаружили Эвингса. Только Андерсона: он лежал на песке в отключке. Четыре пореза опять кровоточили.
– Рон! Приятель, ты живой? – Браун шлепал его по щекам.
– Очнись, дружище! – Харрингтон тряс за плечи.
Результата ноль. Юноша не приходил в себя. Майкл прислонился ухом к его грудной клетке.
– Сердце бьется! Очень слабо. Не знаю, опасно ли это… Что мы будем делать? – обратился он к Харрингтону, однако в ответ ни звука. – Генри?
Браун повернулся туда, где он должен стоять. Но Харрингтона не было. Он исчез.
– Генри! – звал Майкл. – Генри-и!!
– Умоляю, хватит!
Поодаль долетело несколько ударов. Майкл немедля двинулся на просьбы о пощаде в другой конец комнаты.
Посветив на приблизительный источник драки, Браун увидел Адама – он избивал Генри. Он не жалел и бил чем взбредет: тяжелым берцем по хребту, кулаком в брюшную полость. А как Харрингтон попытался приподняться с песка, опираясь на ладони, синеволосый с дури заехал ему берцем в нижнюю челюсть. Он уже прицелился ножами к груди, но…
– Эвингс! – боязливо окликнул Майкл. Клоун неторопливо обернулся. – Я знаю, почему ты остался в этом мире. Ты жаждешь мести, справедливости. Но если убьешь Генри – ты не покинешь нас!
Адам наклонил голову в знак недоумения.
– Наверное, ты сейчас не понимаешь. А я понимаю… Твоя душа не успокоится. Легче тебе не станет! – У Майка задрожали губы, слезам не было предела.
Эвингс стремительно направился к Брауну.
– Убийство ничего не…
Психопат дерзко содрал нож с перчатки и, не дослушав, остервенело пырнул Майка в сухощавый живот, постепенно вынимая отточенное лезвие. Белоснежная ткань темно и густо пропиталась.
– Кр-кровь? – Браун посмотрел на живот. – Это м… М-моя кровь?
Левой рукой он схватился за свое ранение. Его чрезмерные панические выдохи приглушенно напоминали терзающий плач. Слезы бесконтрольно наворачивались у прищуренных век, а сам Майкл терял равновесие. Сперва он еле заметно покачивался, а потом жесткой посадкой резко рухнул на бок. Зрение расплывалось, с каждой секундой муть усиливалась. Парень не справился. Он закрыл глаза. Последнее, что он увидел – недовольного Адама, который вытирал окровавленный нож о плотный рукав.