ᅠ
Глава 8
ᅠ
Год назад
Генри
На небольшом экране телевизора активно велась битва двух игроков. Харрингтон выбрал достаточно сбалансированного героя в капюшоне, сияющего в привлекательной броне огненных тонов. Спецприемами он владел лучше всех из доступных персонажей: мог похвастаться шустростью, а в некоторых местах абсолютной неуязвимостью перед врагами. Ему помогали кунаи на цепях, которыми он притягивал бойца. Соперник же, как и Генри, не изменял который по счету бой вкусовому предпочтению: в морозного цвета одеяние был снаряжен опытный ниндзя со своими первоклассными способностями к заморозке и расшибанию противника на льдинки. Громоздкий молот наносил невероятный урон. Он отлично дополнял образ ледяного владыки.
От тяжелой непредугаданной заранее игры пальцы стучали по кнопкам джойстика с утроенной силой. Приходилось реагировать молниеносно, читать ходы противника наперед, чтобы успеть уклониться. Харрингтон, сидя на диване и покусывая нижнюю губу, по инерции уворачивался от виртуальных ударов.
У него намного меньше здоровья, практически в половину. Красная полоска близка к нулю, Генри ругал себя за каждую совершенную ошибку.
Однако неожиданная волна сокрушительных приемов завела противника в безвыходное оглушающее комбо. Его драгоценное здоровье замерцало, давая понять, что настал момент фаталити. «Прикончи его», – плавно вышел текст в сопровождении грубого голоса. Прежде чем прожать последовательность кнопок для завершения боя, Генри открыл чат: «Лол», – написал он.
На нижнем этаже – на кухне – раздался приглушенный взрыв какой-то техники. Харрингтон от испуга аж выронил джойстик.
– ЗАШИБИСЬ, БЛИН! КАК ВСЕГДА! – на весь дом раздался ор отца, а после разбилось что-то стеклянное.
Закрытые глаза, растопыренные ноздри и попытка выместить всю злость одним выдохом – точнее некуда описывали сейчашнее состояние Генри. Он посмотрел на экран: противник отошел от оглушения. Он подошел вплотную и едино вдарил. Нет, лучше сказать – дунул.
Харрингтон повержен. Конец игры.
«Серьезно? Ахаха», – превосходствуя, написал ответку соперник.
Генри отчаянно ударил по журнальному столику.
– Чтоб тебя! Ну и ладно, считай, это подарк.
Буркнув, он выключил надоедливый телевизор, приставку и положил на нее джойстик.
Напичканная беспорядком комната пронзилась энергичным басистым вступлением, электрогитарой и тарелками барабана, звучащими в магнитофоне. Харрингтон в светло-серой майке и синих шортах ритмично упражнялся в такт любимой композиции от Блэк Саббат: отжимался с полным учебниками рюкзаком до седьмого пота, тягал гантелю, сидя на твердом коричневом кресле, периодически меняя руку. Каждое новое поднятие все сильнее выделяло контур его объемных мышц.
Он без передышки прыгал на скакалке. Затем, войдя во вкус, упорно качал пресс. При каждом подъеме с глубоким выдохом он дважды дрался с тенью и уверенно ложился вновь, на мокрую спину.
– Фух!.. Устал, – закончил он и, встав на ноги, подошел к зеркалу. – А тренировки-то зря не проходят. Красавчик, Генри! – улыбался он, красуясь выросшими бицепсами.
Харрингтон бросил взор на отражающийся пустой уголок с прибитым гвоздем и бумажной табличкой «Электрогитара "Детка"». Края пустого уголка обклеены глянцевыми черно-белыми плакатами его обожаемой метал-группы.
– Однажды я накоплю на тебя, дорогая! – щелкнув пальцами, он указал на табличку. – «Рождество в черном*» будет идеально подходить для выражения моих чувств к тебе.
*Рождество в черном (N.I.B) – песня группы Black Sabbath.
Генри уже хотел было заиграть на воображаемом инструменте под динамичные на фоне риффы, пронизанные грозовыми раскатами струн, как тут в комнату ворвался озлобленный отец, перебив всю фантазию противным криком.
– А ну вырубил свою рыганину, живо!
– А ты у нас что, заядлый эксперт музыки? – иронизировал Харрингтон.
– Да у меня перепонки лопнут от такой громкости!
– То есть все сводится к тому, что нужно было лишь нормально попросить, но ты не в курсах, как. Забавно, – в насмешку выдал Генри, идя к магнитофону.
– Ну конечно! Только и можешь перечить мне! Вырастил же на свою шею прицеп, неблагодарного гондона!
Харрингтон, выключив магнитофон, интригующе замер. Отец, видя его мокрую угрюмую спину, резко напрягся в мимике: голова едва заметно повернулась вправо, брови нахмурились, веки сузились. Он сфокусировался, ожидая очередную порцию конфликта.