*Чилстеп – жанр электронной музыки.
«Не спи, не спи! Держись! Держись!» – пытался подбадривать себя Майкл с закрытыми глазами. Ну разве не смешно?
В наушниках заиграл отведенный будильник, Майк, выдернутый из дремы, дернулся вперед – громкий звук сработал куда эффективнее холодного душа. В окне виднелась нужная остановка, автобус тормозил.
«Уснул все-таки…»
Майкл, расталкивая всех направо и налево, подошел к ступенькам. Кто-то из толпы шлепнул его по спине.
– Куда прешь, дебил!
Сейчас не было дела до людей и их косых взглядов; еще лишнее время на них тратить, которого и так нет.
Не без проблем, но по итогу выйдя из душного автобуса, Майкл помчался к школе.
Монотонно скрипят карандаши, учитель прячет зевок в рукаве, где-то в углу одиноко жужжит муха. В коридоре что-то загрохало, в класс влетел комок растрепанных черных кудрей. Одноклассники, как и учитель, повернулись к двери. Сказать, что Майк сгорел от стыда, почувствовав на себе десятки осуждающих взглядов – это ничего не сказать. Его смелость испарилась.
– Не обращайте на меня внимания, – протараторил он смущенно, подойдя к своей парте. На первом ряду сидел Генри, концентрат ехидства и светлых кудрей, в легкой бордовой толстовке.
– Майкл, – обратился учитель, – снова опоздали.
– Этого больше не повторится.
– Вы можете пообещать мне?
Майкл хотел было промолчать - ему казалось, ответ не несет смысла. Но все же промямлил:
– Нет, сэр.
Учитель посмотрел на парня и понимающе улыбнулся.
– Ладно, продолжаем, – заявил он, повернувшись к доске.
Майкл подсел к Генри и выложил из рюкзака тонкую тетрадь, подписанную кривоватым почерком – «Для всего».
В классе, на удивление, все сидели тихо. Ну, если не брать в рассчет суету, которую навел Майк. Многие даже вникали в тему урока. Ну, или по крайней мере пытались вникать.
– Как ты? – заботливо спросил Харрингтон друга.
– А по мне не видно? – посверлив взглядом в ответ, угрюмо буркнул Майкл.
– Да не особо…
– Полный отстой, – он тяжело вздохнул.
– Переживаешь?
– Да. Из-за того, что не высыпаюсь, чувствую себя зомби…
– Прям… зомби?
– Прям зомби. Вот что со мной не так, Генри? Почему я даже элементарного сделать не могу? Заснуть. Всего-навсего заснуть. Я уже не знаю, что мне делать… – Майкл с долей отчаяния откинул от лица черную челку.
– Хм, слушай, есть идея. Можно к тебе в гости заскочить сегодня?
– Без проблем. Приходи когда угодно.
– Отлично! Поверь, этой ночью ты точно ляжешь спать вовремя!
– В смысле?
– Сегодня, Майкл Браун, я проконтролирую ваш сон!
– Чего? – он рассмеялся.
– Гарантирую, завтра вы проснетесь свежее любого…
– Овоща?
– Не перебивай! Свежее… Свежее… Короче, будешь ты бодрым и энергичным!
Браун улыбнулся.
– Ну-ну, посмотрим!
– Майкл! – обратился учитель. Тот, вздрогнув, повернулся к нему. – Вам понятна тема?
Майкл растерялся – он совершенно не вникал. Глаза лихорадочно забегали. К счастью, вслед за вопросом прозвенел звонок. И учитель переключился на толпу, задать домашнее задание.
– Смотри-ка, везунчик! – сказал Генри. – Идем, – скомандовал он, коснувшись Майка локтем.
Друзья направились в столовую.
Ребята толкнули дверь и протиснулись в уборную, подошли к раковине вымыть руки. Однако и тут Харрингтон нашел, к чему придраться:
– Опять кто-то мыло ворует, – посмеялся он. – Уже три мыльницы пустые!
– Смотрю, тебя это прям задевает, – шутливо подметил Майкл.
– Ненормальный тип… Кто ж тырит использованное мыло? Тем более каждый день, по несколько штук! Не, ты прикинь, и мы учимся с ним в одной школе!
– Пошли уже! – поторопил Майк. – Места разберут.
– А-ай!.. – Генри махнул рукой.
В столовой народ не шумел. Молчали, уткнувшись в подносы.
Генри сидел напротив друга и ужаснулся: Браун практически сметал всю еду со стола. Многое даже в рот помещалось. Его зверский аппетит не поддавался сравнению. А если учесть то, что парень всегда ел в столовой несмело, это еще больше наводило на какую-то пугающую путаницу. Скромняга наконец осмелел?
– Боже мой, Майк… – шокированно выдохнул Харрингтон.
– Что? – с набитым ртом спросил он.
– Ты хоть запей, что ли…
Майкл взял наполненную до краев бутылку апельсинового сока и, громко хлюпая, игнорируя нелюбимую мякоть, моментально опустошил ее. Генри не на шутку испугался.