У Майкла затруднилось дыхание и участилось сердцебиение. Он не знал, как реагировать на то, что высказал приятель. Он ожидал чего угодно, но только не этого.
– Генри, я… Я… Я не…
– Порядок, Майк. Порядок. Реагировать незачем. Я лишь хотел, чтобы мне стало легче. Я не позволял себе высказаться. Не было того, кому бы доверился. Мне стыдно, но я заговорил с тобой и по причине, что увидел в тебе понимающего человека. Который выслушает. Которому я смогу рассказать весь ужас, что творился со мной. Который не отвергнет.
– Я таким и являюсь, друг. И прекрасно понимаю твои чувства. Ты не виноват, что угрожал. Ты себя не контролировал, и гнев захлестнул тебя. Не каждый способен противостоять внутренней буре, особенно если ты не давал эмоциям выйти наружу. Спасибо, что поделился со мной. Я знаю ощущения, когда выскажешься.
– Как ни странно, и я. Мне жаль, что ты понимаешь меня только из-за своего прошлого.
– И тебе незачем реагировать. – Майкл похлопал Генри по плечу. – Я тоже хотел лишь поделиться. Тоже иногда не даю выхода эмоциям. Все нормально.
Харрингтон слезливо выдавил улыбку.
– Хорошо.
– Генри! Парень-брюнет! – окликнул с тыла вдалеке идущий Андерсон.
– Даже тут он что-то да выдаст, зараза. – Генри поспешно вытирал слезы. – Ты че так долго? – крикнул он в ответ.
– Извините, ребят, дорога не пойми как работает, обходить пришлось. Но теперь я готов представиться.
– Я буду первым. Я Майкл. – Он попытался уверенно протянуть руку.
– Воу, а Генри говорил, ты застенчив!
– Сам в шоке… Майк, ты чего это вдруг?
– Надо же бороться с социофобией, верно? – ухмыльнулся он.
– А мне твой настрой нравится! – обрадовался Андерсон. – Я Рон, – пожал тот руку. – Рад знакомству. Ну, что, отправляемся в путь?
– В путь? – нахмурился Майкл. – Мы вроде вот-вот…
Внезапные густые темные тучи мгновенно затмили ясное небо, послышался гром. Все навелось в тусклый полдень и мрачное нечто.
Брауна охватили мурашки, зрачки забегали. Он пытался крикнуть ребятам хоть что-то. Что угодно. Но не мог. Они стояли неподвижно, улыбались, взирая на Майка. Он хотел отступить, закричать, но пошевелиться тоже не удалось.
– Что у тебя за рана?! – Рон указал на живот Майка.
Браун посмотрел вниз и увидел прижатую к животу правую руку – она была по самую кисть в кровище.
– Помоги мне, Майк! – Харрингтон взял его за плечи и начал трясти. – Слышишь? Помоги мне, Майк!!
Сейчас
Майкл, глубоко вдохнув, пришел в сознание. Он по-прежнему лежал на боку, зажимая рану. Зрение хромало: вокруг все, как в тумане, мутное и непонятное.
Но что-то разглядеть удавалось. Виднелись два силуэта. Прищурившись, Браун, осознал, кто это, и запаниковал: это Харрингтон уворачивался от когтей клоуна. За уворотами следом шли удары Генри по коленям синеволосого.
Парень решил толкнуть ногой Эвингса в брюхо, однако психопат просчитал его ход заранее: поймал Харрингтона за стопу, когда он махнул ею, утянул на себя и вдарил твердой маской по носу. Харрингтон, держась за ушиб, отскочил назад.
Только он развернулся, чтобы повторно отражать и наносить удары, Адам вскользь прошелся лезвиями по его левой щеке. Капельки крови потекли с подбородка. Генри завопил, больше от гнева, чем от боли.
У Брауна одна цель – помочь любой ценой. Он заметил что-то на песке. В глазах снова плыло…
– Я ПРИКОНЧУ ТЕБЯ!! – драл глотку Генри.
Пистолет! Майкл нашел брошенный пистолет! Он ухватил его свободной левой рукой и попробовал прицелиться. Было довольно трудно: клоун носился туда-сюда, зрение подводило, силы держать что-либо кончались.
Эвингс схватил Харрингтона за грудки и швырнул в другую часть комнаты, затем подошел к развалившемуся бедолаге, опять схватил за грудки и опять швырнул в противоположность, будто мягкую игрушку.
Генри, видя надвигающегося безумца, подполз к углу, дабы опереться о стенку и приподняться. Но синеволосый, как парень завставал, вдарил ему больным коленом в подбородок. Эвингс, обойдя жертву сзади и начав душить изгибом предплечья, содрал с перчатки уже второй по счету нож и приставил к вспотевшему лбу Харрингтона.
– НЕТ-НЕТ-НЕТ-НЕТ!! ОСТАНОВИСЬ-ОСТАНО…
Острый кончик двинулся практически у его кудрей. Пронзительные от адской боли крики просочились по всему подвалу. Эвингс медленно тянул чем-то обмотанную рукоятку по лбу Генри, а тот не мог сдержаться и вопил, словно заживо умирающий зверь от лап охотника.
Мгновение – и маска Эвингса продырявилась у переносицы. Пуля влетела в голову. Психопат, уронив нож и свою жертву, грохнулся прямиком к стенке и больше не вставал.