Затворная задержка после выстрела подала сигнал об окончании патронов.
– В яблочко… – выдавил из себя Браун, будучи в вертикальном положении, и вновь рухнул набок.
– Майк! – Изрезанный Генри подбежал к нему. – Потерпи, я сейчас!
Харрингтон посадил Брауна к стене, снял с себя удлиненную футболку, охватил ею торс приятеля со спины и туго сдавил рану узлом.
– Вот так, дружище. Не жмет?
– Нет-нет, в самый раз, – сквозь зубы сказал Майкл.
– Замечательно. Прижми, не отпускай! – велел Генри. – Ты… Ты главное держись… – Он заплакал. – Умоляю…
– Стараюсь. Я… стараюсь.
– Не вздумай отключаться, понял? Не вздумай!
– Ты… Ты и сам ранен…
– Пустяки, бывало и похуже!
– Хватай Рона и бег-ги отсюда…
– Я никуда не уйду без тебя! У копа по-любому должна быть рация. Щас, погоди, обыщу тело! – Генри засуетился и ринулся к полицейскому.
– Все-таки ты тоже смышленый, Харрингтон… – прохрипел Майкл.
Генри оперативно обыскал тело; рация нашлась на поясе. Сорвав ее и игнорируя кровь, которая запачкала руки, он подскочил к своему приятелю обратно.
– Браун! – Генри хорошенько его треснул по щеке.
– А!
– Глаза закрываешь?! Я тебе что сказал!
– Прости…
– Прием! – кричал в рацию Харрингтон, держа кнопку передачи. Свойственное шипение дало знать о выходе в эфир. – Меня кто-нибудь слышит? Прием!
– Шеф? – донеслось по ту сторону. – Шеф, в чем дело?
– Нет, нет. Шериф, он… мертв.
– Что?! Повторите! С кем я говорю?
– На связи Генри Харрингтон. А Шериф, он… мертв. Здесь маньяк. Нам нужна помощь, мои друзья ранены!
– Без паники, Генри, без паники. Мы поможем. Скажите, где вас найти? Вы все еще в подвале той заброшенной психиатрии?
– Откуда вы знаете?
– Вы знакомы с Джейденом МакКлаудом?
– Да! Да, мы дружим! Он с вами?
– Мы сопроводили его в безопасное место, он в порядке. Вы сказали, ваши друзья ранены. Опишите, насколько все критично?
– Один потерял сознание при стычке с маньяком, а второй… Его пырнули ножом в живот…
– Нож внутри?
– Нет, маньяк сразу вытащил его. Но я задержал кровотечение! Постарался, по крайней мере…
– Молодец, Генри, молодец! Не давайте вашему другу уснуть!
– Конечно, я слежу за ним!
– Маньяк, он покинул подвал?
– Он… – Харрингтон притих.
– Генри? Генри, вы меня слышите? Ген…
Харрингтон выключил рацию.
– Ты че творишь?! – заругался Браун.
– А если нас арестуют, когда узнают, что он убит?
– Мы защищались, черт возьми!
– По рации можно всякого сказать. Могут и не поверить. Объясним им на месте. Главное, они о нас знают. Они в пути. Они помогут.
– Надеюсь… – прокашлял Майкл. – По разговору мне показалось, копы не прям уж и плохие люди…
– Тут ты прав, согласен. Может, есть и исключения.
– Генри… – дрожаще позвал Браун.
– Что, Майк? – заволновался Харрингтон.
– Как… Как долго я был в отключке?
– Ты был в отключке? Я не знал об этом… Он как тебя ранил, я набросился на него. А минутой позже ты спас меня. Спасибо, кстати!
– Я спас не тебя, а твои волосы.
– Ха-ха, чувство юмора не пропало, хороший знак.
Ребята расхохотались.
– Значит, не много я валялся. Секунд тридцать, наверное.
– А что, по ощущениям много?
– Не то слово. Я видел день, как мы познакомились.
– Ого… Как я понял, длился он прилично.
– Настолько, что успел стать кошмаром. Было так темно, так страшно… И я, к-кажется… – Майкл совсем раскашлялся. – Кажется, я умираю, Генри.
– Чего-чего?! Ну-ка! – Харрингтон треснул приятеля по щеке. – Хорош нюни распускать, переживешь! Куда денешься!
– Ты… всегда был и будешь самым лучшим др-другом… – прокашлял Майкл.
– ХВАТИТ ПРОЩАТЬСЯ! – Генри, не жалея, надавил на рану Майка. Майк заорал. – ЧУВСТВУЕШЬ БОЛЬ? ЧУВСТВУЕШЬ?! ЖИВОЙ, ЗНАЧИТ! ЖИВОЙ! – Он задавил рану сильнее.
– ЧУВСТВУЮ, ЧУВСТВУЮ! НЕ ДАВИ ТАК! – Майкл заорал. – Я ВСЕ ПОНЯЛ, ОТПУСТИ! ОТПУСТИ, ПОЖАЛУЙСТА!
– То-то же! – Генри отпустил. – Сдаться он решил, ага. Я тебе сдамся. Сейчас ты здесь, со мной! – Харрингтон коснулся плеча Брауна. – Я рад, что ты сумел самостоятельно очнуться. Ты сильный. Ты справишься. Ты мужик в конце концов! Помощь скоро придет, мы обязательно выбер…
Из темноты спину Харрингтона с левой и правой стороны проткнули два грязных ножа. Два, последних содранных с перчатки, ножа…
Майка вывернуло наизнанку. Челюсть и руки задрожали, взгляд разбился. Браун в панике повторял имя друга и безнадежно смотрел ему в глаза, которые уже отражали вечную пустоту.
Из уголка рта потекла кровь, она капала с подбородка на штанину Майка.
Генри, хрипя, встал с приседа и обернулся. Майк впервые увидел его оголенную, изувеченную, изуродованную шрамами спину.