– По сравнению с нами, отделался испугом. Недавно писал, расспрашивал. Помнишь, мы искали Маркуса?
– Забудешь такое…
– Он, короче, к родне уехал, а там нет связи. Прям брат мой, точь-в-точь: свалил пару дней назад по тихой куда подальше и помалкивает. Может, я тоже хотел поехать! Эгоист.
– Радует, что с Джейденом и Маркусом все нормально…
– Это да… О, а еще мне Карл написал, прикинь.
– Карл?!
– Сам офигел! Шлет извинения целый день, не знает, что на него нашло в ту ночь. Признал вину и не надеется, что я продолжу с ним дружить.
– А ты продолжишь?
– Не буду щас забиваться этим. Лучше расскажи о себе. Как ты? Рана болит?
– Порядок. В норме. Как бы банально ни звучало – жить буду. Правда, крови много потерял. Бессилие накатывает… На вид, наверное, я и вовсе никакой?
– Да ну, обычные синяки под глазами. А насчет крови, не парься. Донора мы нашли, все хорошо. Он даст сколько угодно.
– Уже нашли?
– А как бы ты выжил?
– Я понимаю, но… так быстро? С моей-то группой?
– Тебе повезло, его кровь всем подходит.
– Офигеть. Как встану на ноги, лично пожму ему руку!
– Можешь, не вставая, – хихикнул Рон и протянул бледную, неоднократно уколотую руку.
У Майка застучало в висках, образовалась сухость во рту и бросило в жар. Андерсон протянул руку чуть дальше, повторно подав знак об ожидании пожатия.
Браун вцепился в его ладонь своей и притянул друга в крепкие объятия, обхватив спину.
– Спасибо… – прохлипел он.
– Не стоит, – засмущался Андерсон, присев на стул. – Мне не жалко.
Майкл отдал взор на тетрадь Эвингса, положенную на стол.
– Читал? – Он кивнул на нее.
– Пробежался, пока ты спал. Он писал про…
– В другой раз, – продавил улыбку Браун.
– Майк, мне очень…
– Стой, стой. Не надо этого. Не надо.
– Прости, я подумал…
– Хочешь узнать, как я? Никак. Абсолютно. Мне плохо. Мне больно от одной мысли, что Генри больше нет. Я… Я держал его тело на своих руках… – Браун прослезился. – Смотрел на него и ревел. До сих пор сцены в башке крутятся, как он умирает. В муках. Ужасных муках… И самое страшное, я не присутствовал на похоронах…
– Майк, ранение слишком тяжелое…
– Да знаю я. Вы все это говорите! Будто это сбавит груз на душе. Позволь разочаровать тебя, Рон: ничего это не изменит. Ни-че-го. Ясно? – Браун злобно выдохнул. – Тебе лучше уйти.
– Майк…
– Ты меня слышал? Посетителей не принимаю! Увидимся, Андерсон! – Майкл указал на дверь.
Рон отчаянно поджал губы кивнул.
– Отдыхай, старина.
Парень взял тетрадь под мышку, встал со стула и покинул палату.
Кладбище
Чересчур темные вдалеке тучи в умеренном темпе двигались в сторону Андерсона под гнетом серого неба. Капельки не успевшего толком начаться дождика пропитывали шелковистые русые волосы юноши влажностью и прохладой, а лес насыщал легкие свободным, но минорным воздухом. Остановившись на тропе, усыпанной осенними иголками, посреди хвойной глуши, Андерсон оценил движение непогоды: заметил, что она идет к нему. Поэтому он не стал терять драгоценные секунды и тотчас ускорился в шаге.
Дойдя до высокого, узорчатого, мрачного, покрытого алкидной краской забора парень, держась за перекладину скрипучей калитки, приоткрыл ее с ожидаемым лязгом. Переступив порог, он увидел недалеко сидевшего Брауна напротив могилы. Он что-то неслышно бормотал, смотря на нее.
– Привет, дружище. – Андерсон подошел и подсел рядом.
– Оу, Рон, привет. Ты извини меня за прошлый раз, – тараторил он. – Я там сам не свой был…
– Это мне нужно извиниться. Я поступил неправильно, не поддержал. Что тогда не умел, что и сейчас.
– Все же, и я поступил неправильно. Мир?
– Разумеется, мир. – Рон похлопал по плечу приятеля. – Говорят, кстати, ты выписался не по назначенной дате.
– Не мог быть в тех стенах. Понимаю, я не виноват, что не был здесь, но хотел прийти как можно раньше.
– Поверь, ты бы не выдержал на похоронах…
– Думаешь?..
– Уверен.
Майкл вытер накатившуюся слезу и шмыгнул.
– Вижу, у тебя швов поменьше.
– Да, заживают порезы. Быстро. Даже медсестра удивилась.
– А родители? Как отреагировали на… Ну…
– На мои лицевые обновки?
– Да…
– «Главное, живой», – сказали они. Мама плакала от факта, что шрамы не уйдут, но что поделать. А о добровольном путешествии в психушку я не говорил. Духу не хватило. Если спросят, мы просто проходили мимо.
– Без проблем.
– А твои родители?
– О ситуации в подвале – примерно, как и с твоими. А так, уговаривали остаться в больнице. Но я четко сказал, что оставаться не намерен. И, еще, когда… этот… убил Генри, он попросил прощения.