– Что? Как это попросил?
– На ладони пальцем буквы провел.
– А-а…
– Многого хочет.
– Давай расскажу о записях, пожалуйста. Ты не все знаешь.
– Оправдывать его собираешься?
– Ни в коем случае.
– Допустим. Валяй.
– В общем, Эвингс от смерти крышей поехал. Причем нехило так: общался сам с собой, словно раздвоение пошло, себя он называл Адамом, одержимую личность Эвингсом. Вот. Про одержимость: она каждые сутки нарастала, он упоминал в тетради о своих страданиях после убийств, затем у него что-то щелкало, и он опять превращался в одержимого. Упрекал сам себя.
– А Генри? Про него что?
– Ничего хорошего. Он почему вернулся-то: потому что только месть поспособствовала. Чистая месть.
– Да я понял уже. Это очевидно, но мало что меняет. Я не прощу его. Ни при каких обстоятельствах. Он поступил хуже Генри. Если Генри не владел яростью, этой мрази убивать нравилось. Я видел это.
– Убивать нравилось одержимой личности.
– Говорил же, не будешь защищать.
– Кхм, проехали. Но… Майк… так или иначе, Эвингса больше нет.
– Из кошмаров он не ушел. И вряд ли уйдет вообще. Дай сюда дневник. – Браун протянул руку.
– Зачем?
– Хочешь, чтобы мне полегчало – дай мне этот чертов дневник, – с грубым тоном настаивал он.
– Не горячись, не горячись!
Рон передал его Майку. Браун достал из кармана квадратную блестящую в серебре зажигалку, чиркнул и поднес к тетради. Огонь обхватил уголок и постепенно распространился по всей прямоугольной площади. Майк кинул тетрадь в рядом мусорное ведро.
– Жаль, маски у нас нет, – сказал он.
– Откуда у тебя зажигалка?
– Тебе ли не знать, для чего людям зажигалки.
– Понял…
Майкл посмотрел в мусорное ведро, тетрадь почти догорела.
– Пора, Рон, – скомандовал он. – Дождь скоро.
– Тебя же раньше вроде это не останавливало…
– Не хочу я мокнуть в холоде, че ты прикопался?
– Да ничего…
– Тогда идем.
– Подожди. Я кое-что принес, для Генри.
Андерсон снял со спины рюкзак и вынул деревянную коробочку. Открыв ее, он показал Брауну содержимое: на школьной тетрадке лежала фотокарточка, на которой изображена счастливая троица на фоне граффити «Г.М.Р».
– Что это за тетрадка? – недоумевал Майкл.
– Один из черновиков нашего друга. Я одалживал когда-то, списать биологию. Так и не вернул. – Он положил коробочку, закрыв крышку на крючок, к могиле. – Ни одного правильного ответа… Ну ты, Харрингтон, и балбес, – шутливо выдал Рон. – Ладно, Майк, идем.
– Еще минуту, – сказал парень, посмотрев на могилу. Он с тяжестью выдохнул. – Спасибо, Генри. Спасибо, что этот год сделал лучшим годом в моей жизни. Благодаря тебе я вновь ощутил забытую радость, недостающую раскрытость, комфорт в компании… Спасибо. Ушедшее я буду ценить вечно. Жаль, что это время оборвалось вот так. Мы не забудем тебя, друг.
– Никогда не забудем… – добавил Андерсон.
– Теперь пора.
Друзья, попрощавшись с Генри, покинули кладбище.
– Майк, если что нужно будет…
– Знаю, Рон, знаю – я всегда могу на тебя положиться. И ты на меня.
– Спасибо, старик.
Остановка
С целью побыстрее добраться до дома, пока дождь еще нормально не ливанул, Майкл и Рон сели в автобус. Ребята расположились на предпоследнем двойном сиденье первого ряда. Браун сидел слева от Андерсона, смотрел в окно и слушал музыку в наушниках. Даже автору неизвестно, что в этот момент играло у него в плейлисте.
ᅠ
Открой меня
Дорогая Бетти,
Это я. Знаю, я ушел резко, наговорив всякого… И не вернулся… Не потому, что я злюсь! Нет! Да и злиться было не на что… Просто я, как обычно, сказал, не подумав… Опять не справился с эмоциями, сбежал и обидел тебя… Дурак.
В общем, дело совсем в другом. Заранее скажу (конверт с письмом ты нашла в нашем ящике), понятия не имею, сколько прошло у тебя с момента, как я положил его туда. Ведь ящик всегда проверял я, ты могла и вовсе не обратить внимание на поднятый флажок. Тем не менее, к сути.
31 октября у твоего магазина на меня напал агрессивный тип. Не знаю, смиришься ли ты… Но меня уже нет в живых. Той ночью меня зверски убили. До такой степени я ощущал несправедливость, что моя душа воскресла. Но это уже не я… Совсем нет… Я… перестал собой владеть… Я стал жестоким… Изменился… Что-то темное вселилось в меня, Бетти… И мне страшно…
Может, видела новости? Недавно сообщали об убийствах. Их… Их совершил я… Я убил невинных людей… Троих невинных людей… Их кровь на моих руках… Только на моих, а я ничего не чувствую…
У тебя, вероятно, не закончились вопросы о моем воскрешении. Предупреждаю, в этот бред ты не поверишь. Никто бы не поверил. Это действительно бред. Ладно, расскажу, как есть. Отныне я не ощущаю никаких естественных потребностей и приобрел сверхъестественные способности. Думаешь, это шутка? Наверняка думаешь… Жаль тебя разочаровывать правдой. Я – настоящий призрак. Или что-то из этого рода. Могу внедриться в разум и прочитать память, могу воздействовать галлюцинациями, могу раствориться в воздухе и перемещаться куда угодно. Конечно, не мгновенно, а как заурядный смертный, но хоть какие-то преимущества… Вышесказанное тоже не важно, как то, что