Майкл усмехнулся, присмотревшись к Генри.
– Не знаю… Я считаю, идеально выглядишь для блондина.
Харрингтон подмигнул сам себе.
– Верно. Красавчик.
– С чего ты вдруг решил образ менять?
– Эксперименты, Майкл!
– О боги, началось!..
– А ты, друг? Задумывался сменить образ?
– Спасибо, Генри, меня, брюнета, все устраивает, – вежливо отказал Браун.
– Если решишься – мне понадобятся ножницы и три минуты, – намекнул Харрингтон.
– С твоими мне еще меньше возни придется!
– Вот же… Хм, допустим, сегодня твоя взяла.
Майкл улыбнулся.
– Кстати! Отныне гостей просят разуться, а затем предлагают… – Он достал что-то пушистое из-за угла. – Тапочки!
Браун гордо вручил их Харрингтону.
– Вау! – вскрикнул от восторга Генри, спешно натянув домашнюю обувь. – С каких пор в твоем доме появилась такая традиция? Я не был здесь всего две недели! – продолжал удивляться он.
– Не бойся, ты пропустил только тапочки. Здесь практически без изменений.
Майкл ушел на кухню, продолжая вести монолог:
– До сих пор не сделали обещанный ремонт, перестановку, даже уборку… Пытаюсь компенсировать это у себя в комнате – уже неделю чистота, – похвастался он. – Надеюсь, не проблема, что местами в доме бардак?
– Ты мой дом не видел. У тебя чище некуда!
Браун хихикнул.
– Как скажешь.
Нахмурившись, Харрингтон внимательно прислушался к стенам дома. Помимо вручения тапочек, он отметил второе изменение – привычный шум отсутствовал. Чересчур подозрительная тишина… Тиканье часов и то слышно.
– Колу брать? – крикнул Майкл с кухни.
– Конечно! – согласился Генри. – Не откажусь… – пробубнил он под нос задумчиво.
Гость не понимал, почему в доме Браунов такое непривычное, поглощающее спокойствие.
– Майк, а где твои…
Генри перебил «дзыньк» микроволновки.
– Пиццу будешь? – подойдя, спросил Майк, придерживая большую тарелку, как официант. – Только разогретая.
Мгновение, и Харрингтон позабыл обо всем, погруженный в восхитительный аромат искусной пиццы. Мысли улетучились, он сосредоточился лишь на том, что видел перед собой: колбасках, тянущемся сыре и мягкой пышной корочке, которую хотелось откусить в первую же очередь. Ничто не отвлечет от такого наслаждения.
– Ха, спрашиваешь! – Генри схватил несколько кусков. – У нас намечается просмотр кино?
– Либо мы засядем смотреть чемпионат мира по теннису! – пошутил Майкл. – Идем в мою комнату. А-а! – Майкл остановился. Он растерянно огладил пятна на футболке кончиками пальцев. Интересно, сколько понадобится отбеливателя?
– Мне же еще переодеться надо и в стиралку закинуть. Молись, чтобы отстиралось, Харрингтон!
– Уже успел помолиться…
***
Генри, пока они с Майком поднимались на второй этаж, заметил над перилами необычную, размером с альбомный лист, картину – светящуюся точку в космическом пространстве. Ярко-синие, фиолетовые и красные оттенки сливались вместе, создавая вихрь цветов и форм, наполняющий галактическую туманность. То, что делало эту картину по-настоящему удивительной – одинокая белая точка. Звезда? Метеор? Инородное космическое тело? Как и аллегория картины – точно неизвестно.
Генри хотел было порассуждать, что это за шедевр мирового масштаба, даже потешно открыл рот, но они уже подошли к комнате. Рот со стуком захлопнулся, а губы невольно растянулись в ехидной усмешке, когда парень на двери заметил деревянную табличку: «Вход без стука воспрещен!». Она висела на колющейся веревочке, на одиноком гвоздике.
– Ма-айкл! – протянул руку к двери Генри. – Из нового, гляжу, не только тапочки. Оказывается, ты эгоист! – пошутил Харрингтон, хватаясь за золотистую ручку.
– В каком месте? – возразил Браун. – Важно чтить личное пространство!
– Был бы с нами Рон… – он поднял бровь, предвкушая спор.
– Согласился бы со мной, – перебил Майк.
– А вот и нет!
– А вот и да! – ответил тот, твердо стоя на своем мнении.
– Пойдем! – поторопил Харрингтон. – Чего стоим посреди коридора?
– Сейчас.
Браун вставил ключи в замочную скважину и дважды провернул.
– Нет, ну… Ненормальный!
Друзья зашли в комнату. Она привлекала уютом с самого порога: обои с Лондоном, строгая мебель и самый лучший – по мнению Харрингтона – диван в этом городе. К шестидесяти дюймовой плазме подключена игровая приставка. Напротив, на столе, лежал ноутбук, окруженный горой художественной литературы. Из-за желтоватого света настольной лампы углы комнаты сливались с темным очертанием телевизора. Майкл давно привык к собственному убежищу, однако Генри всегда заходил сюда со свежим чувством, словно здесь впервые. Ему невероятно нравилась комната.