Отка выбегает на улицу и бежит туда, единственно откуда может прийти помощь. К пану Венцлу, часовщику. Уж он-то знает, как себя вести в этом подвале. Пан Венцл приходу Отки обрадовался. Он быстро сметает с рукава металлические крошки и идёт вместе с Откой. Вернее, не идёт, а бежит, потому что Отка тоже бежит.
— Единственно, где он может быть, так это в бомбоубежище, — говорит пан Венцл, когда они отходят от кладовки Суковых и не видят Адама в соседних помещениях. Пан Венцл берётся за железный запор, и двери открываются. Прямо перед ними стоит живой Адам.
— Что случилось? — вдруг разревелась Отка.
— Ничего, — отвечает Адам. — Кто-то здесь меня запер.
— Ты ощупай себя. С тобой всё в порядке?
— Мне никто ничего не сделал.
— Вот пожалуюсь на тебя тёте Яне и дома тоже. — Отка плачет не унимаясь.
— Ну хватит, Отка. Ничего не случилось, — говорит ей часовщик.
Отка постепенно смолкает, но успокоиться никак не может. Конечно, Адам сам виноват. Зачем он пошёл в убежище? Кто ему велел? Ведь он сам туда пошёл, собственными ногами. Но наконец Отка вынимает из кармана носовой платок, даёт его Адаму и говорит примирительно:
— Вот тебе платок, вытри мне слёзы.
Адам вытирает ей сначала левую щёчку, потом правую и внимательно при этом Отку оглядывает. Ему жалко зарёванную Отку, но он говорит ей совсем другое:
— А правый глаз плакал у тебя больше, чем левый.
Вместе с часовщиком Венцлом Адам доходит до дверей дома. Убедившись, что Отки нет поблизости, мальчик шепчет:
— Пан Венцл…
— Что тебе?
— Вы знаете, у этого мальчишки лицо белое, как стена, а волосы совершенно чёрные, и он чистит в нашем доме велосипед. Кто это такой?
— Это Шáра.
— Бывает такое имя? Шара?
— Он, что ли, запер тебя в бомбоубежище?
— Не знаю, кто меня запер, но никак не удивлюсь, если это он.
— Ладно, давай забудем об этом.
— Ладно, — отвечает Адам и бежит за Откой.
14Картофель варится, над крышкой сгущается пар, и дети сейчас смеются над тем, как Адам торчал в бомбоубежище, а Отка искала его. Теперь это им кажется простой игрой в прятки. И все события кажутся теперь прекрасными, интересными, красочными и захватывающими. Полумрак таинственности уже не страшит, а, скорее, даже привлекает. Ещё никак нельзя распознать руку, которая опустила щеколду; ещё труднее, конечно, установить, кому принадлежала эта рука. Но Адам уже может дать волю своему остроумию, может награждать таинственного незнакомца множеством ругательных и насмешливых слов, называть его и «пройдохой», и «мошенником», и «плутом», и «адским отродьем». Отка в восторге от всех этих слов, она очень любит всякие прозвища и негодует на себя, что не может вспомнить ни одного из них.
Когда звонит в дверь почтальон, она открывает ему сама. Адама к двери она не подпускает. Что, если опять потеряется?! Почтальон оглядывает Отку и немного медлит. Эта девчушка кажется ему очень маленькой, и наверняка в голове у неё полно всякой детской чепухи. Почтальон легко узнаёт, что Отка гостит у Суковых и что она приехала из деревни. А знает ли пан почтальон, где находится деревня Выкань? Нет, почтальон этого не знает, разве можно знать все деревни страны? Правда, он сам тоже родом из деревни и так случается, что они с этой маленькой девчушкой быстро находят общий язык.
— Какая у меня теперь жизнь? — жалуется ей почтальон. — На деревья я смотрю только в бинокль, а зайцев представляю себе красными.
— Что вы! — смеётся Отка. — У нас зайцы, скорее, голубые.
— Ну вот видишь, — ворчит почтальон, — а самое главное — каждый день мне приходится подниматься на верхние этажи, потому что люди, которые живут внизу, писем почти не получают. Все адресаты почему-то на верхних этажах. И все письма со срочной доставкой. Ты не знаешь барышню Терезу?
— Может быть, и знаю.
— Да, наверное, знаешь. У неё серебряные волосы.
— Знаю, знаю. Сегодня она меня поднимала в лифте.
— А сейчас её нет дома. Ты можешь передать ей вот это письмо? Наверняка от какого-нибудь кавалера.
— Ладно. Я её покараулю и сразу же передам.
Отка страшно довольна, что почтальон оказывает ей доверие, она кажется себе очень важной и письмо несёт как святыню. Адаму, конечно, она не разрешает на конверт даже и взглянуть, не то чтоб прочитать, что на нём написано. А Адам ведь грамотный, проучился в школе уже пять лет.
15