Находки проливают свет еще нa одну важную сторону жизни и научной деятельности Смита — на его отношения с Адамом Фергюсоном.
Имя этого шотландца теперь почти совершенно забыто. Лишь в специальных работах по истории английской и шотландской культуры XVIII века можно найти анализ его сочинений. Слава Юма и Смита заслонила от потомков живописную фигуру своенравного философа, который полвека был одной из славных достопримечательностей Эдинбурга; случилось именно то, чего он опасался при жизни.
А ведь было время, когда имя Фергюсона — философа и политического писателя — было известно и в Британии и на континенте немногим меньше, чем имя Смита!
В 1804 году, одновременно с первым русским изданием «Богатства народов», в Петербурге и Москве вышли сразу два перевода «Нравственной философии» Фергюсона. Один был сделан с английского оригинала, другой — с немецкого издания.
Первый переводчик, посвятивший свой труд молодому императору Александру I, прямо связывал выход книги «сего знаменитого учителя законов» с либеральными веяниями начальных лет нового царствования.
Посвящение играло роль страхового полиса, так как многие мысли Фергюсона звучали в самодержавной России слишком вольно. Переводчик, вероятно, зябко поеживался, когда писал:
«Совершенный деспотизм есть верх разврата, какой токмо вообразить можно. Малейшее подобие оного, когда не нужно, есть насилие и злополучие для народа».
В 1817–1818 годах в России вышел на русском языке главный труд Фергюсона — «Опыт истории гражданского общества».
Эта книга и имя Фергюсона важны для нас и потому, что ее высоко оценил Маркс, который в «Нищете философии» и в «Капитале» несколько раз называет Адама Фергюсона учителем Смита. Такая личность не может не заинтересовать нас в биографии Смита!
Кто же такой Адам Фергюсон? В каком смысле был он учителем Смита? Каковы были их отношения?
Сын приходского священника из горной Шотландии, хорошо знавший язык и нравы этой особенной страны, Фергюсон сам был в молодости полковым капелланом. Пока Смит штудировал в Оксфорде древних греков, Фергюсон отличался на полях сражений во Фландрии. Он изумил генерала, бросившись в одном из сражений на французов с палашом в руке впереди своего полка.
Нрав у него был неукротимый. Поссорившись с начальством, он бросил свой полк, а заодно и духовное звание, и вернулся в Эдинбург. Юм, закончивший к зтому времени свою «Историю», устроил Фергюсона на освободившееся после него место в библиотеку адвокатов. В один из своих приездов из Глазго Смит познакомился и скоро подружился с умным, язвительным и свободомыслящим библиотекарем.
Фергюсон был ровесником Смита, но пережил его на 25 лет. Он был другом Кеймса, родившегося в конце XVII века, и Вальтера Скотта, который родился почти столетием позже. В гостеприимном доме Фергюсона юный Вальтер Скотт в первый и единственный раз встретился с Робертом Бернсом. Жизнь Фергюсона целиком обнимает «золотой век» шотландской культуры.
Как весь Эдинбург конца века знал высокого, строгого, торжественно-бледного профессора Блэка, одетого всегда в безукоризненный черный костюм, так весь город знал и его родственника и друга профессора Фергюсона — живого седовласого старца с детским румянцем на пухлых щеках и веселыми голубыми глазами. Летом Фергюсон был одет «как фламандский крестьянин», а зимой «как лапландец»: больше всего он боялся холода и появлялся на улице весь закутанный в меха.
Блэк был всегда невозмутимо спокоен, Фергюсон вскипал по самому ничтожному поводу. Он был единственным пациентом Блэка, который давно уже оставил медицинскую практику. Тот лечил его в основном строжайшей диетой, безусловно исключавшей мясо и крепкие напитки. Фергюсон шумел, но подчинялся. Как видно, лечение было правильным, ибо старик умер на 93-м году жизни и надолго пережил врача.
Блэк был холост, Фергюсон — женат и многодетен. В науке Блэк был предельно сосредоточен и сдержан в выводах, Фергюсон — столь же разбросан и тороплив. Чтобы закрепиться в университете, он занял вакансию профессора натуральной философии, хотя до этого никогда не занимался естественными науками. Ему хватило трех месяцев, чтобы подготовиться к лекциям. Юм не без иронии признал его по этому поводу гением. Оттуда он прыгнул на кафедру нравственной философии, а кончил математикой.
Оба — и Блэк и Фергюсон — были друзьями Смита в течение почти 40 лет. Но дружба эта была очень разная.
Фергюсон опубликовал свой «Опыт истории гражданского общества» в 1766 году. Это был энциклопедический труд в духе своего века. Как пишет современный американский исследователь, тематики этой не слишком толстой книги теперь хватило бы на добрый десяток разных наук: психологию, этику, политическую науку, экономику, антропологию, географию, историю, право…