Смитовский «материализм здравого смысла» иной раз поражает верностью своих суждений. Почему для многих диссентерских сект (имеются в виду анабаптисты, методисты, квакеры) характерны особо строгие принципы морали и нравственности, почему они так строго осуждают лень и расточительство, восхваляют трудолюбие и бережливость? Потому, что они состоят в основном из ремесленников и мастеров, которые не могут себе позволить такую роскошь, как праздность.
И это совершенно верно: нарождающаяся буржуазия XVIII века сурово осуждает феодальные пороки: только путем неукоснительного, непрерывного накопления может она «выйти в люди». Религия лишь освящает буржуазную добродетель бережливости.
А вот еще одна мина под бастионы церкви. С несокрушимой прямотой Смит заявляет попам: нет никакого иного источника ваших благ, кроме «общего дохода государства» («национального дохода», сказали бы мы теперь). «Чем больше из этого фонда отдается церкви, тем меньше, очевидно, может остаться для государства. Можно установить в качестве своего рода истины, что при прочих равных условиях чем богаче церковь, тем беднее должен быть или государь, или народ, и во всех случаях тем менее способно государство защищать себя».
А из других мест книги видно, что Смит, дай ему волю, урезал бы и королевский двор сильнее, чем самые рьяные виги в парламенте.
Адам Смит не был ни Вольтером, ни Гольбахом. Он был бы совершенно не способен спасти честь Каласа и жизнь Сервена. Он не мог просто назвать гадину гадиной. И все же у него был свой участок фронта борьбы против нее. Конечно, о военных действиях на этом участке не было сенсационных газетных отчетов, война велась без ярких эффектов. Но ведь каждый знает, что успех на войне приносят не только блестящие атаки, но и малозаметная работа саперов и минеров.
И тут мы вынуждены сказать «но», которое придется говорить еще не раз. Вдруг из-за спины смелого и глубоко оригинального мыслителя выглядывает шотландский мещанин, добрый пресвитерианин. Все церкви плохи, но вот шотландское пресвитерианство и его духовный отец женевский кальвинизм заслуживают похвалы. Прежде всего опять-таки потому, что это «дешевые церкви»! С умилением сообщает он, что в 1755 году весь доход шотландского духовенства исчислялся лишь в 68 514 фунтов 1 шиллинг и 51/12 пенса (обратите внимание на эту одну двенадцатую!), или немного более 70 фунтов на одного пастора. Если учесть, что сам Смит в последние 12 лет жизни имел в год примерно 1000 фунтов, это действительно немного. Но его земляк Роберт Бернс с большим трудом и лишь благодаря заступничеству влиятельных покровителей получил в 1789 году должность акцизного чиновника с окладом 50 фунтов в год.
Суровый и строгий Смит вдруг впадает в какое-то сюсюканье, когда он рассказывает об идиллических отношениях шотландского пастора и его прихожан. В шотландской церкви, отрицавшей всякую обрядность, был, конечно, известный демократизм, отличавший ее от папства и даже епископальной англиканской церкви. Но едва ли какая-нибудь другая церковь претендовала на такой полный контроль над мыслями и совестью людей. Во времена Смита она еще оставалась внушительной реакционной силой.
Таков Адам Смит. В его книге живут два разных Смита, самым удивительным образом соседствуя друг с другом.
…Впрочем, мы забежали вперед. Книги еще нет. Под рождество 1765 года Смит приезжает в Париж.
ЧАСТЬ II. СВЕРШЕНИЕ
…это была попытка проникнуть во внутреннюю физиологию буржуазного общества.
КАРЛ МАРКС «Теория прибавочной стоимости».Отличное сухое изложение содержания (этой книги) даст не более верное представление о ней. чем скелет умершей красавицы — о ее внешности при жизни.
ЭДМУНД БЕРК о «Богатстве народов».1. ПАРИЖ. ФИЛОСОФЫ
С рекомендациями Юма и Вольтера, с покровительством хозяек лучших салонов Смит все же не был в Париже заметной фигурой. В этом убеждаешься, еще раз перечитывая скудные упоминания в записках и письмах современников. Да, умный, достойный человек. Да, вызывал уважение. Но не более. Авторы мемуаров, которые захлебываются, рассказывая о Юме, Руссо и Дидро, или совсем не замечают его, или с трудом выкапывают из памяти облик шотландца.
Вот аббат Морелле, с которым Смит сошелся ближе всех: «Я знал Смита, когда он совершал путешествие по Франции в 1762 году[33]. Он весьма дурно говорил на нашем языке; но я уже ранее составил себе представление о его мудрости и глубине по «Теории нравственных чувств», опубликованной в 1758 году. И действительно, я и теперь считаю его человеком, наблюдения и идеи которого являются исключительно полными во всех областях, которые он затрагивает[34]. Мсье Тюрго… высоко ценил его талант. Он был представлен у Гельвеция. Мы говорили о теории торговли, о банках, государственном кредите и других вопросах большого сочинения, которое он замышлял. Смит подарил мне отличный английский бумажник, которым он сам пользовался, и этот бумажник прослужил мне двадцать лет».