Блэк и Хаттон несколько раз уклонялись от выполнения этого печального долга. Но за неделю до смерти Смит специально послал за ними для этой цели, и они были вынуждены повиноваться.
В 1795 году душеприказчики опубликовали томик под заглавием «Опыты Адама Смита по философским вопросам». Помимо работы об истории астрономии, о которой Смит писал в 1773 году, туда вошли небольшие очерки по истории античной науки, любопытный трактат по теории искусства и еще кое-какие мелочи.
Следует ли думать, что были сожжены какие-то документы и материалы, важные для науки или хотя бы с точки зрения более глубокого познания личности и характера Смита? Едва ли.
Изданные Блэком и Хаттоном фрагменты, как и все написанное Смитом, исполнены эрудиции, тонкой наблюдательности и здравого смысла. Но этим и ограничивается их ценность. Возможно, что уничтоженные бумаги показали бы Смита еще более эрудированным, наблюдательным и здравомыслящим человеком, чем мы можем судить по его опубликованным сочинениям. Это почти ничего не меняет.
Нет также, оснований полагать, что погибли какие-либо значительные личные бумаги. Как я уже писал, нет ни малейшего намека на то, что Смит когда-либо вел дневник. Как по своему духовному складу, так и по антипатии к письму, он был к этому крайне мало склонен. Правда, профессор Скотт, обнаруживший ряд важных для смитоведения документов, рассказывает, что, как он слышал, через руки какого-то антиквара в 20-х годах нашего столетия прошла якобы рукопись дневника, который Смит вел в годы своего пребывания во Франции. Выходит, что дневник не только был, но и уцелел от сожжения. Но это более всего похоже на легенду. Никаких следов этого дневника с тех пор не обнаружилось.
Нам остается только гадать, почему же Смит так настойчиво добивался уничтожения своих бумаг. Думается, ключ к объяснению этого лежит в самом характере Смита — в его скромности и скрытности, отвращении к публичности, огласке, сенсации. Он добивался педантичной четкости в своем литературном наследстве и хотел, чтобы в руки публики попало лишь то, что он сам считал пригодным для печати.
Итак, Адам Смит вновь и вновь выступает перед нами как человек большой интеллектуальной сложности и многогранности. Но с дистанции двух столетий ясно, что главная его заявка на славу — глубокий анализ экономических основ буржуазного общества.
Посмотрим на лучшие с этой точки зрения страницы «Богатства народов».
Восьмая глава первой книги, носящая заглавие «О заработной плате», начинается так:
«Продукт труда составляет естественное вознаграждение, или заработную плату, за труд.
В том первобытном состоянии общества, которое предшествует присвоению земли в частную собственность и накоплению капитала, весь продукт труда принадлежит работнику. Ведь нет ни землевладельца, ни хозяина, с которыми бы ему приходилось делиться.
Если бы такое состояние сохранилось, заработная плата за труд возрастала бы вместе с увеличением производительной силы труда, порождаемой разделением труда».
Конечно, называть продукт труда первобытного охотника, Робинзона на его острове или независимого ткача из нашей притчи заработной платой — внеисторично, «наивно». Само понятие заработной платы предполагает отношения наемного труда и капитала.
Но гораздо важнее другое. Смит схематически изображает здесь и на следующих страницах исторический процесс превращения земли и других средств производства в частную собственность и образования классов.
Далее. Стоя здесь на твердых позициях трудовой теории стоимости (стоимость продукта создается трудом и определяется его количеством), он подходит к пониманию прибавочной стоимости: из полной стоимости продукта труда урывается часть в пользу тех, кто владеет, средствами производства. Выгоды от роста производительности труда достаются не рабочим, а помещикам и капиталистам. Применяя понятия Маркса, можно сказать, что Смит не только признавал эксплуатацию рабочего класса собственниками средств производства, но и указывал на рост степени этой эксплуатации.
В настоящее время, продолжает Смит, работник, который трудится на своей земле, и со своими орудиями, — это исключение. Здесь он как бы смотрит вперед: ведь в его время такая картина не была столь уж редким исключением. Но тем ценнее это чутье исторической перспективы.
Отвлекаясь вполне обоснованно от промежуточных, размываемых в ходе развития слоев, Смит конструирует свою «трехклассовую модель общества», которая легла в основу всей классической политической экономии. Общество состоит из класса наемных рабочих, класса капиталистов и класса землевладельцев.