Они выпили по рюмке ликера, продолжая разговор о Смитовой книге. Смит сказал, что он решил снять в ней ссылки на других авторов. По тем вопросам, которые он ставит, изложение должно быть полным, и незачем отвлекать читателя от главного хода мысли справками и ссылками на авторитеты.
— Но это несправедливо по отношению к вашим читателям, — заметил Босуэл. — Вы заставляете их платить не только за ваши собственные мысли, но и за то, что говорили другие.
Смит быстро ответил без улыбки:
— Это обойдется им дешевле. Иначе им, пожалуй, пришлось бы покупать все книги, на которые я ссылаюсь.
Босуэл подумал, что это стоит рассказать Джонсону и другим друзьям, и тут же вспомнил, что недавно «хан» сказал о Смите, как всегда, между прочим, но веско и едко: Адам Смит ему вообще малосимпатичен, но становится до крайности неприятен, когда выпьет вина. Выпитое вино точно булькает у него в горле, когда он говорит. Ему, Босуэлу, Смит не казался неприятен, по крайней мере сегодня. С ним даже было интересно, только его разглагольствования надо было направлять и вовремя прерывать.
Выбрав момент, он перевел разговор на свои дела и заботы. Обремененный семьей, измученный ссорами с властным и скупым отцом, Джемс Босуэл приехал не только развлечься и стряхнуть с себя провинциальную пыль, но и прощупать возможности переезда в столицу, свои шансы на хорошую государственную должность или адвокатскую практику. Ему только что пришло в голову, что Смит мог быть ему полезен через людей вроде лорда Мэнсфилда или генерального солиситора Уэддерберна. Пожалуй, он мог иметь влияние именно потому, что не добивался его.
Но Смит выслушал его довольно рассеянно. Босуэл подумал, не напускная ли это рассеянность. Так и не решив этот вопрос, он счел за благо не настаивать. Он выпил еще пару рюмок, потом неторопливо оглядел комнату, спросил, сколько еще комнат в квартире, и, наконец, поинтересовался, сколько платит за квартиру Смит.
— Двадцать пять шиллингов в неделю, — ответил Смит и велел вошедшему с письмом слуге подать еще бутылку ликера, — Это сравнительно дорого для Лондона.
— Я снял за шестнадцать шиллингов весь первый этаж у шляпника на Джерард-стрит, — сказал Босуэл. — В Эдинбурге за эти деньги пришлось бы жить не ниже четвертого этажа и беречь каждую кварту воды.
— Весьма вероятно. В Париже квартиры тоже гораздо дороже, чем, в Лондоне. Это очень любопытно, и, я думаю, не случайно. Вы обратили внимание, что в Эдинбурге и Париже вы всегда вынуждены жить в гостинице или в меблированных комнатах, хозева которых существуют только этим? Для них это единственный или по крайней мере главный источник дохода. В Лондоне — другое. Вы живете у шляпника, и в наземном этаже у него, конечно, лавка? А сам он ютится под крышей? Это обычная картина. Понимаете, он живет своей торговлей, а не своей квартирой. Для него это побочный доход, которым он покрывает часть арендной платы, если арендует весь дом, а в Лондоне он вынужден это делать. Поэтому он и согласен сдать этаж дешевле.
— Господи, Смит, и все это будет в вашей книге? — воскликнул Босуэл. — В таком случае я — ее первый читатель. Моего шляпника вы положительно видите насквозь!
Смит улыбнулся чуть-чуть самодовольно.
— Знаете, Босуэл, это только здравый, смысл и логика. Вот вы говорили об адвокатской профессии. Я не могу и не собираюсь давать вам советов, но, если позволите, пофилософствую о том, чем определяются заработки адвоката.
Босуэл закурил трубку и поудобнее устроился в кресле. Настроение у него окончательно поправилось.
— Прежде всего вот что. Я полагаю, что и заработки за труд и прибыли на капитал стремятся при режиме естественной свободы к каким-то средним, естественным нормам. Если заработки в какой-нибудь профессии возрастают, люди устремляются в нее, конкуренция между ними усиливается, заработки снижаются, и все приходит в равновесие.
— Это очень просто.
— Безусловно. Но заметьте следующее. Есть работа тяжелая, грязная, неприятная, а есть — легкая, чистая и приятная. Естественно, первая оплачивается выше даже при самой полной свободе смены профессий. К одной работе надо готовиться годы, а другая не требует никакого обучения; опять-таки первая должна оплачиваться выше. Адвокат, конечно, учится долго и с большими издержками. Повышенной платой должна также компенсироваться необеспеченность, нерегулярность работы. Лучше оплачивается работа, связанная с особым доверием, возлагаемым на работника: отсюда высокие заработки ювелира, врача и адвоката.