Заметив мой непонимающий и при этом недовольный взгляд, мужчина развернулся ко мне, слегка нагнувшись в подобие поклона, приложив одну руку к груди, представился…
- Я Кай, - подмигнул мне выпрямляясь, этот нахальный засранец. Направившись мимо меня к братьям.
- Серьёзно, подумай Адамас, зачем такому добру пропадать, - продолжил этот наглец, кивая на меня через плечо.
Я была ошарашена услышанным… Варианты моего дальнейшего существования, один лучше другого просто… А точнее не существования а выживания!
- Можно меня просто отправить домой, и я не буду никому проблемой, - набравшись смелости высказала я, добавив – Я не вещь, что бы мной распоряжаться, к кому и когда ложиться в постель. – закончила я, смотря на них всех уже не боясь.
- Такая проблема как ты, быстро и легко решаемая милая, - снова начал Кай, подмигнув мне.
Я снова хотела возразить им, не боясь последствий… но увидела, как Аларик посмотрел на меня таким взглядом, которым просят помолчать, ели заметно махнув рукой в намеке успокоиться.
И я молчала, потому что видела в его глазах желание помочь мне. Сжимая кулаки я стояла, собирая всю волю в кулак, готовясь к самому худшем исходу…вдруг заметив, что Адамас повернул голову на меня, и начал медленно обследователь своими красивыми глазами мое тело, от ног до головы, задерживаясь скользящим взглядом на бедрах и груди. Когда его глаза дошли до уровня моего лица и он заглянул в мои глаза, в его взгляде не было безразличия как немногим ранее, там искрилось желание. И хоть не одной заигравшей мышцей на теле или скуле его красивого лица, он не показал своей заинтересованности, я увидела её.
Сейчас он оценивал меня, судя по всему прислушавшись к словам наглеца. И меня это жутко взбесило, когда я взмахнула руками, сводя брови на переносице и повышая голос начала высказывать…
- Почему нельзя просто помочь? Обязательно для того что бы я жила, или вы вернули меня домой, я должна раздвигать ноги? Вы ведь могли меня не спасать, могли бы дать умереть и не стояли бы сейчас решая, что со мной делать…
Не знаю, как он оказался рядом так быстро, когда прижал меня к стенке своим большим телом, жар от которого я чувствовала даже через его рубашку и своё платье. Обхватывая и сжимая мои щеки пятерней. Не больно, но ощутимо, заставляя смотреть только в его глаза, которые сейчас выглядели пугающими и завораживающими одновременно.
- Не кричи… Будь благодарна за то, что твоей жалкой жизни дали второй шанс. Ты думаешь, что все так легко? Взять и отправить тебя назад, на вашу землю, полную трусов, которые живут не зная настоящих проблем? Так я скажу тебе, что, у нас здесь, легко попасть только на тот свет! Но ты будешь дышать, пока я этого хочу, - говорил он склоняя надо мной свою голову, приглушённо и пугающе, - В этом мире, если у тебя нет семьи или ты чужой, все складывается очень плохо, особенно для женщин. Тебя сможет брать любой, где хочет и когда захочет, потому что ты одна, чужая, никто. И на твои крики не кто не придет. А убежать в лес ты не сможешь, потому что тебя разорвут исчадия тьмы. Поэтому будь благодарна, что за тебя еще разговаривают! – выплюнул он последние слова, отпустив наконец моё лицо, по щекам которого текли слезы.
Он отстранился от меня, все также продолжая смотреть на меня, сжимая кулаки… когда я вытирала тыльной стороной ладони слезы на щеках и боялась поднять на него взгляд. Вот тебе и реальность Амалия, за комфорт и жизнь придется платить раздвигая ноги. И у меня теперь только три варианта… первый, принять покорно учесть той, которая будет утолять потехи война. Второй- меня выкинут и сможет иметь любой, кто захочет. А третий вариант- умереть, любым другим способом. Хотя кажется, у меня уже и на это нет права.
Вот и увидела истинное лицо благородных воинов… Хотя нужно снимать розовые очки чаще. Это –мужчина, а мужчины всегда думают членом.
- Не бывать этому! – вскинула я голову и с вызовом посмотрела на мужчин.
Аларик хотел что-то сказать, но Адамас кинул на него хмурый взгляд… что мужчина замолчал, отвернув голову в сторону. Этим он показал своё недовольство, но возразить почему-то сейчас не мог. Потом Адамас перевел взгляд на меня и смотрел так, будто был уверен в том, что я никуда не денусь, приподняв вопросительно одну бровь и ухмыляясь.