Я чуть не вздрогнула, когда внезапно всегда спокойный и умеренный голос Торфуна вдруг наполнился жёсткостью, прозвучал хоть и тихо но мрачно …
- Не говори то, в чём не можешь быть уверен брат! Я не желаю ничего плохого девушке, но то, что чувствует к ней Адамас и как это на него влияет, мне совсем не нравится!
Это было последней каплей… Когда резко скинув с себя покрывало, я села на шкуры, смотря серьёзно на удивленных мужчин и проговорив хоть и устало, но не растеряв жесткости в голосе…
- Прекратите! Прекратите вы уже говорить обо мне и об Адамасе, между нами ничего нет и быть не может! Сердце его камень, которое не может что-то чувствовать! Будь спокоен – обратилась я уже к Торфуну, смотря на него сверху вниз – врятле что-то или кто-то может повлиять на Теамора!
Возможно он бы что-то и ответил, смотря на меня своими чёрными как смола глазами, но не успел…
- Что за собрание у вас?
И я прикрыла глаза, услышав этот голос за спиной. Не в силах пошевелиться и повернуться, я замерла словно статуя, когда в эту же секунду, меня окутал знакомый запах. Запах Адамаса. Но он уже не дурманил, не сводил с ума… он причинял боль, напоминая о сказанном.
- Приказать войнам собираться в путь? – не ответив на вопрос Адамаса, задал свой Торфун.
Он ответил не сразу, а у меня было такое ощущение, что сейчас он смотрит на меня, прожигая спину на сквозь. Поэтому я решила встать и пойти умыться, не желая терзать себя нахождением с ним рядом.
- Да, пора.
Встав, я развернулась и пошла от них подальше, пройдя мимо Адамаса и не удосужив его даже взглядом. Когда от опущенных глаз, не укрылись разбитые костяшки на его кистях. Честно, я чуть не запнулась, желая посмотреть на него. Откуда это, вчера точно не было этих ран…
Но взяв себя в руки, я мысленно отругала себя! Какое мне дело до него? Он играл со мной, видел, что я влюбляюсь, и вместо того, чтобы взять дистанцию, наоборот играл со мной. Хотя могу ли я обвинять только его в своей боли? Разве не предупреждала себя, разве не слышала его слова еще там, в деревне. Нет же, Амалии захотелось поверить в сказку. И вот пожалуйста, реальность!
Быть девушкой для развлечения я не согласна, даже если моё тело будет принадлежать только ему. Смериться с этим не смогу, усмирить своё сердце буду не в силах… Я же знаю себя. Поэтому выход один, если я хочу жить, вернуться домой и попытаться забыть всё что со мной произошло, забыть Адамаса. Если смогу…
*****
Как же я ненавидел себя и в первый раз в своей жизни о чём-то сожалел… Правду она сказала, о том, что я видел и её появляющиеся чувства ко мне и зародившуюся любовь. Но вместо того, чтобы прервать все нити, связывающие нас эмоционально еще с первой встречи, с первых разговоров и прикосновений. Я решил упиваться её эмоциями, её чувствами и эйфорией, которые исходили от неё, стоило мне только приблизиться к ней. Мне нравилась её искренность, нравилось смотреть на то, как она мечется внутри себя, пытаясь разобраться что с ней происходит. А происходило одно, она влюблялась. Влюблялась в жестокого, эгоистичного монстра… и да, я видел это и мне нравилось…
Но чем это все обернулось? Безобидной игрой с моей стороны и очередной женщиной в постели? Нет… Всё оказалось сложнее и намного глубже. Я сам проникся чувствами к Амалии, я чувствовал то, что не чувствовал никогда ранее ни к одной женщине. Это желание обладать только ею, желание смотреть на её улыбку, радовать, целовать и восхвалять. Что это такое Адамас? Любовь? Нет…я не могу любить, я не могу позволить себе такую слабость.
Я думал и сжимал свои окровавленные кулаки, уже с запеченной на них кровью. Стоило ей пройти мимо, не подняв на меня своих пушистых, длинных ресниц, как в голове снова проносились картинки вчерашней ночи… Её синие, глубокие и красивые глаза, были наполнены болью и влагой, когда услышав от меня слова о том, что между нами ничего нет, она будто побелела, растеряв весь румянец страсти, который рисовался на щеках. Столько эмоций, столько любви и разочарований в одном человечке. Столько искренности и света, которые я не заслуживал…
Пощёчина была самым малым, что я заслужил, обходясь с ней так и предавая её надежду. И какого было моё удивление и смятение, когда эта маленькая, хрупкая ладонь, могла причинить мне боль… Нет, не физическую, а душевную. Потому что несла в себе всё её разочарование, всю безнадежность. И вот снова, она затронула то, о наличие чего я сомневался. В моём случае это душа… когда пройдя через сотни боёв, предательств и смертей, мне казалось, что её нет, что она лишь пепел, моего чёрного сердца.