***
Я был до безумия зол на себя за то, что дал себе слабину в такое непростое время. И как я мог настолько сильно погрузился в эту девушку не только телом, мыслями, но и всем своим естеством… И вот он, первый провал, который стоил жизни четырём войнам. Да, возможно чьей-то смерти я бы не избежал, будь в лагере или же просто настороже, но тогда бы я не чувствовал себя так паршиво. Понимая, что эти люди доверили мне свою жизнь, и как они готовы отдать её за меня, так и я должен обеспечивать их безопасность, будучи одним из немногих, кто всей своей кровью чувствовал тьму.
Мы пришли на место, где погибли Теморы, моя кровь бурлила, чувствуя прошлое присутствие порождений зла. Но на этом всё, я не ощущал не каких вибраций, которые могли бы исходить отсюда, ведя туда, куда делась мертвая тварь.
— То, что забрало тушу, другой сущности. Точно не такого же вида, как та тварь, которую убил Аларик. Потому что я не чувствую присутствия второй такой же, хотя отчетливо ощущаю ту, что была мертвой.
— Но зачем и кому забирать дохлую тварь? — непонимающе сводил брови Аларик.
— Что бы мы не поняли, кто создал её. — отрезал коротко я, продолжая — Думаю Хельм уже не один, а отыскал в склепах своих подручных и воскресил.
— Но как такое возможно? — все больше хмурился мой белокурый брат.
— Он черпает силу у тьмы, а то, что кануло во тьму, в ней остается навсегда. Поэтому ничто не мешает ему вернуть их, а скорее наоборот, помогает. Это доказывает только одно, что нам нужно скорее возвращаться в Теамору и готовиться к войне, которая близко.
Все стояли хмурые и серьёзные, понимая всю опасность и сложность грядущих проблем. Но молчание прервал Торфун…
— Адамас, я не хочу лезть и никогда не лез в твои личные дела. Но должен сказать, что эта девушка обуза для тебя… — говорил он спокойно, хоть и уверенно. Когда от услышанных слов, я напряженно вытянулся как тетива.
— Что?
— Она делает тебя неконцентрированным, потому что когда она рядом или ты с ней, как сегодня, то твои мысли заняты только ею. Она будто бы тушит огонь, который горит в твоей крови и чует тьму. Даже я с трудом ощущал тебя сегодня, когда ты ушел в лес, будто бы ты закрался от нитей связи, которая объединяет нас. И ты понимаешь это, я вижу в твоих глазах.
— Она та… — не успел сказать Аларик, когда Торфун перебил его, добавляя жёсткости в голосе.
— Я давно заметил, что ты не равнодушен к девушке Аларик, но между вами только дружба и твоя голова остается трезвой. Но Адамас начинает привязываться к ней всем своим естеством, которое сильное и безудержное. Но в этом мире и в это время, мы не можем допустить слабости. А рядом с ней он становится слаб и уязвим! Хочешь сказать он не бросится защищать её без промедлений, не будет отвлекаться на ее состояние? И когда ни будь это помешательство может стоить ему жизни.
— О каком помешательстве ты говоришь Торфун? — не соглашался Аларик, пока я слушал и переваривал все сказанное. Решив дать высказаться своему верному боевому товарищу, который был мне как брат. — Всегда у Теморов были семьи и любимые женщины.
— Она человек с мира смертных! Тёмная кровь, которая течет в его жилах, тянется к ней, как тянутся порождения тьмы в другие миры. Желая овладеть всем и всеми без остатка.
— Довольно! — рыкнул я, не желая больше слышать о моей девочке ничего, но и прекрасно понимая, что Торфун прав. Меня тянуло к ней так сильно, что большую часть времени в моей голове были мысли только о ней. Хотя никогда в жизни, я не допускал влияния девушек на себя, не физического ни духовного, даже тех, с кем спал не единожды. — Возвращаемся в лагерь, утром снова в дорогу! — Закончил разговор я, направившись к своему боевому коню.
— Я не говорю, чтобы ты оставлял девушку! Если тебя тянет к ней, то можешь её трахать когда тебе хочется. Но держи свою голову трезвой.
— Без тебя разберусь. — выплюнул я в ответ своему названому брату и поскакал в лагерь.
Не знаю сколько времени я проспала, но мой мозг пробудился от чувства или предчувствия тревоги, когда ты не видишь, но ощущаешь всем своим телом что на тебя кто-то смотрит. И я бы возможно испугалась, так как в моем подсознание после всего пережитого крепко закрепилось то, что если я ощущаю что-то давящее и тревожное, даже не видя от чего или от кого это исходит. То это обязательно оборачивается бедой.
Но запаниковать мне не дал аромат, который наполнил мои лёгкий сразу же, стоило мне только насторожиться, даже если я еще была в полусонном состояние. Этот аромат был терпким, будоражащим кровь и до безумия приятным. Запах моего любимого мужчины.
Я тут же распахнула глаза и улыбнулась, потому что сверху на меня смотрели два насыщенно зелёных изумруда… Адамас стоял рядом с кроватью у моих ног и смотрел на меня пленяя своим взглядом, который блистал драгоценными гранями.
— Ты здесь… — пролепетала я радостно быстро садясь на кровать, но тут же ахнув и зажмурившись, когда моё тело пронзила боль, которая отозвалась в каждой мышце моего много страдальческого тела, напоминая о том, что совсем недавно я стала женщиной. А стараниями Адамаса и моей неконтролируемой отдачи процессу, обойтись легкой утомляемостью не получилось.
Осторожно открыв сначала один глаз, а затем и второй я приглушённо посмеялась…
— Да уж, к такому марафону моё тело было явно не готово. — продолжала я хихикать. Не обращая внимания даже на то, что Адамас не дёрнулся ко мне и не спросил, что же со мной такое… Ну видимо он прекрасно понимал с чем связана внезапно возникшая боль в моём теле.
И буквально в один миг, всё моё настроение как рукой сняло, стоило мне только внимательнее посмотреть на Адамаса, который продолжал стоять также не двигаясь и прожигая меня взглядом. В котором я не видела ничего… Он словно закрылся от меня, я смотрела и не могла прочитать в таких дорогих моему сердцу глазах ничего… Не радости, не переживаний, не злости, не любви.
Сидела и смотрела, не моргая, боясь даже вздохнуть, боясь спросить в чем дело. От чего-то понимая, что не услышу ничего хорошего. А сердце в моей груди стучало глухо и начиная захлёбываться от подступающей паники.
Наконец-то глубоко вздохнув и стараясь взять себя в руки, я тихо спросила:
— Что случилось Адамас? Твоё молчание пугает меня.
Мужчина ответил не сразу, он буквально на секунду прикрыл глаза и сжал скулы, говоря твёрдо, но спокойно…
— Всё нормально, не забивай себе голову глупыми переживаниями. Собирайся, скоро выдвигаемся.
И всё… не поцеловал, не обнял, не приласкал. Лишь одарил спокойным безразличием и ушёл. В сердце больно кольнуло… неужели мои мечты оказались лишь глупыми надеждами? Ожидать которые от такого жесткого мужчины было большой ошибкой. Разве я не предупреждала сама себя об этом, разве не знала, чем все это кончится? Ведь стоило нам только заговорить, ещё тогда в поселение, как он сразу дал понять, что я ничего не значу в этом мире, что я совсем одна. А потом и вовсе сказали, что цена моей жизни и защиты — раздвинуть перед ним ноги. И как я могла поверить ему, как могла купиться на лживые ласки веря в то, что защищал он меня потому, что я была ему не безразлична. Ах Амалия… ведь ты знала, что твоё сердце будет разбито, но вместо того, чтобы уберечь себя от очередной боли, я смело пошла к ней на встречу, искренне веря в лучшее.
Да, возможно я себя сейчас накручиваю и зря паникую. Но во мне четко присутствовало ощущение того, что между нами возник обрыв, в который я буду падать одна, умирая каждый день вновь и вновь, потому что буду видеть любимого мужчину, помнить его ласки и понимать, что все это была ложь.
Попытавшись взять себя в руки и прогнать разрывающие мою голову мысли, я пообещала себе быть крепкой, потому что открыто Адамас мне ничего не сказал, а говорить холодно и отстраненно он умел в любых ситуациях. Поэтому я решила хвататься всеми силами души за все то хорошее, во что мне так хотелось верить и на что надеяться. Вчера произошла страшная ситуация и она не могла не отразиться на Адамасе, так как все эти люди в его подчинении.