Всё это время Адамас был молчалив и мрачен, я заставляла себя не смотреть на него, но ничего не могла с собой поделать, то и дело поворачивая свою голову через плечо и кидая на него встревоженные взгляды. Я была откровенно задетая тем, что он не смотрел на меня, а его глаза выглядели пустыми и отрешенными, будто он был погружен в какие-то свои мысли, судя по всему не очень приятные…
— Если хочешь что-то сказать, говори. — проговорил он неожиданно, после того как в очередной раз я не удержала себя от того, чтобы взглянуть на него.
Я растерялась судорожно сглотнув потому что понимала, что задавая вопросы, нужно быть готовой услышать ответ, которому возможно я рада не буду.
— Ну же, я ведь чувствую, что ты хочешь мне что-то сказать Амалия.
А я металась в душе, боясь услышать ответа на свой вопрос, анализируя мысленно его настрой исходя из тембра голоса Адамаса. Ведь часто глядя на поведение человека и манеру его разговора, уже можно определить в каком русле пойдет дальнейшая беседа.
— Думаю ты знаешь, что меня беспокоит, к чему эти вопросы. — выдала я, неожиданно для самой себя.
Он хмыкнул. Странно и надменно. Проговорив колко то, о чём я догадывалась, но никак не думала, что это окажется правдой…
— Да, ты права… знаю.
Я ошеломленно заморгала, понимая, что он знал о моих метаниях, о моих переживаниях и беспокойстве, очевидно давай отчёт своему поведению, но даже не пытаясь передо мной объясниться. Но почему? Разве он не видел, как расстраивает меня своей отстранённостью или безразличием?! Я теперь даже не знаю, как именно мне назвать его поведение. Но с каждой минутой что он молчал, я все больше и больше убеждалось в том, что есть какая-то причина его поведения, но говорить о ней он не считал нужным.
Поэтому сглотнув подступающие слезы обиды и горечь в горле, я дала себе слово, что больше и слова не вымолвлю ему по этому поводу. Потому что унижаться это последнее, что нужно делать перед мужчиной. Требуя, моля и просто прося объясниться в том, что послужило его холодному отношению. Особенно перед таким мужчиной как Адамас, который прекрасно осознавал свою силу и значимость. Зазнается ещё и тогда точно я не увижу ничего, кроме боли. Все-таки это я женщина, а как везде писалось и говорилась, власть над мужчиной только в наших руках! Но с другой стороны Адамас не простой мужчина… И мне остается только гадать, что творится в его голове.
Весь оставшийся путь мы молчали, не обмолвившись больше и словом, погруженные каждый в свои мысли. Я бы предположила, что Адамасу вообще все до лампочки, но ощущая своей спиной как его грудь время от времени напрыгалась и замирала, а вены на руках выступали тугими дорожками, было ясно что и в его голове крутились тревожные мысли. И мне очень хотелось верить и надеяться на то, что он обдумывал наши отношения. Если все что было между нами можно было назвать отношениями.
Я даже не сразу заметила, как мы свернули с дороги, которая освещалась только факелами в руках мужчин. И в начале колонны, где ехали мы, самый первый огонь горел в руках Аларика, так как руки Адамаса были заняты поводьями и мной.
Ночь была прохладная и очень тёмная, луна ещё вчера скрылась с небес и лишь только крапинки ярких звезд добавляли света на этой кажущейся чёрной земле. Мы выехали на небольшую полянку среди деревьев, когда войны не спешили спешиваться а внимательно оглядывались по сторонам, уже расходясь из колонны к окраинам поляны, чтобы заглянуть в дремучий ночной лес, явно пытаясь обнаружить там опасность. Но долго это не продлилось, когда Адамас дал разрешение всем спешиваться.
— Торфун, Кай, Аларик. Выставите часовых, пусть будут на чеку, всем оставаться друг у друга на веду, расслабляться нельзя. Каждые 2 часа пусть меняются, распределите последовательность заступающих. И один из нас также с ними в дозоре, что бы в случае нападения заранее почувствовать исчадий. Я первый, а вы спать братья, в любой момент нам могут понадобиться силы.
Мужчины лишь кивнули и удалились, а меня снова передернуло от упоминаний тварей, которыми кишит это мир. Хоть я уже и смирилась с тем, что здесь это в пределах нормы, а главная задача этих мужчин оберегать все миры, в том числе и этот от тьмы. Но все равно было до жути страшно представлять то, что там, среди деревьев под покровом ночи на тебя смотрит что-то страшное и древнее. Выжидая когда ты потеряешь бдительность, чтобы накинуться на тебя в смертельной прыжке, отнимая жизнь самым болезненным и ужасным способом, орошая землю кровью и останками тела.
Из раздумий меня вывел голос Адамаса…
— О чём задумалась снова? — проговорил он спокойно, разглядывая меня сверху со своего величественного роста.
— О чудовищах. — ответила я коротко, запрокидывая голову и смотря ему прямо в глаза.
— Не бойся, не обязательно что они нападут. Но в этот раз мы в любом случае будем готовы. — говорил он уверенно и отчего-то делая шаг ко мне. — Но для твоей же безопасности ты ляжешь рядом с Алариком, а когда он сменит меня, то рядом уже буду я.
— Хорошо. — ответила я тихо и все также глядя на него, желая послать на хрен всю свою гордость и прижаться к его горячему телу, чтобы почувствовать наконец, что всё действительно хорошо. У нас.
Но я не решилась, скупо пожелав ему доброй ночи развернулась и отправилась к своему месту ночлега, с благодарностью в очередной раз приняв у Аларика еду.
— Тебе нужно лучше кушать, а то пока не пихну тебе в руки мясо, ты сама и не вспомнишь что нужно питаться. — ухмыляясь говорил Аларик.
— Спасибо. — хихикнув ответила я. Но тут же выгибая бровь, добавила серьёзней. — Просто кое-чьи перепады настроения отбивают весь аппетит.
Говорила и буравила взглядом удаляющуюся во мрак ночного леса широкую и могучую спину Адамаса. Не сразу заметив, как резко сошла улыбка с лица Аларика и на его лице проявилось беспокойство, которое он тут же старался спрятать от меня, стоило мне только перевести на него взгляд. Но немного помолчав, он все же заговорил…
— Ему сейчас непросто Амалия. В его крови невероятная сила, требующая концентрации и направления себя в нужное русло. На его плечах ответственность за все живое, поэтому он мечется, не зная может ли он позволить себе всего лишь одну слабость… Но эта слабость может обернуться крахом всему.
— О чём ты? — Не понимала я, но почему-то в душе мне стало не по себе. Какая слабость? Я конечно понимала и знала, что Адамас не железный, что он такой же человек с чувствами и переживаниями, хоть и не показывал чаще всего ничего, кроме своей жесткости. Но разве могло быть что-то, что заставляло его метаться?! Всегда уверенный в себе, быстрый на решения и прямолинейный… у меня не укладывалось в голове…
Я уже хотела пикнуть и спросить у Аларика что же не даёт покоя Адамасу, потому что видела в его глазах знание ответа. Но он опередил меня, не дав и слова вымолвить…
— Не спрашивай меня, даже если я и хочу сказать тебе, то все равно не могу. Лучше ложись спать. — отрезал он спокойно, но при этом даже не глядя на меня, когда его яркие и тёплые как солнце глаза, спрятались за пушистыми светлыми ресницами.
Я лишь молча кивнула, уважая его решение не выдавать чужие секреты. Когда бегала своими глазами по светло пшеничным волосам Аларика, но не рассматривая а все глубже и глубже погружаясь в свои собственные мысли, не заметив, как легла и уснула.
… Оторваться ото сна и проснуться мне пришлось по совершенно обыденным человеческим нуждам. В данный момент мне захотелось пописать, потому что за целый день я сходила в туалет только утром, когда мы выезжали из лагеря. Поэтому сейчас мой мочевой пузырь просто разрывался, заставляя подняться и закрутить головой, определяя куда же мне можно сходить что бы справить нужду. А учитывая количество мужчин, храпы которых раздавались по всей поляне, сделать мне это нужно будет где-то за кустиком в лесу, не боясь оказаться замеченной.
И никакая сила меня бы не заставила вступить в тёмный лес ночью, но только оказаться описанной мне не хотелось совсем и никак. Поэтому вспомнив и поверив словам Адамаса, что нечего бояться и в случае чего они заметят чудовищ заранее, я решила все-таки сходить до ближайшего дерева. Успокаивая себя тем, что где-то там в лесу неподалеку, бродит дозор.